— Квачницкий, Мирослав Сергеевич? — Саенко узнал по описанию куратора группы, где учился искомый студент.

— Да, — остановился среднего роста пожилой человек в круглых очках и небрежно выглаженном костюме. — Что вам угодно?

— Следственный Комитет РФ, ФСБ, — предъявили ему свои удостоверения следователи. — Нам необходимо поговорить. Не беспокойтесь, вас ни в чем не обвиняют, требуются только ответы на несколько вопросов по поводу одного из ваших студентов.

— Хорошо… — с недоумением посмотрел на них Мирослав Сергеевич, лихорадочно пытаясь понять, кто из его ребят мог заинтересовать такие инстанции. — Пройдемте в свободную аудиторию, у меня как раз нет следующей пары.

Покосившись на удивленных коллег, он повел следователей за собой. Действительно, аудитория рядом с кафедрой оказалась пустой. Мирослав Сергеевич по привычке сел за преподавательский стол, а Саенко, Пенкин и Головатов напротив.

— Так кто из мальчиков вас интересует? — не выдержал напряженного молчания куратор.

— Белозерцев Андрей, — тяжело уронил эфесбешник.

— Андрюша хороший мальчик, — растерянно замигал Мирослав Сергеевич. — Никогда ничего плохого за ним не замечал. Немного замкнутый, но это бывает…

— Погодите минуту, — поднял ладонь Сергей. — Давайте по порядку. Мы и его пока ни в чем не обвиняем.

Переглянувшись с коллегами, он достал фото беловолосого, снятое с одной из записей камер слежения, и протянул куратору.

— Это он?

— Э-э-э… — протянул тот, вертя в руках фотографию. — Похож, но я не уверен, у Андрюши короткие волосы, да и бледностью такой он никогда не отличался. Очки тоже не носит. Но… похож… Лицо… Его ли?.. Не знаю. А этот… Он что, лицо гримом намазал?

— Неважно, — раздраженно отмахнулся Головатов. — Так это Белозерцев или нет?

— Точно сказать не могу, — голос Мирослава Сергеевича стал жестким. — Похож на Андрюшу, но однозначно, он это или нет, я не скажу.

— Хорошо, — вздохнул Пенкин. — Что вы вообще можете рассказать о данном студенте? Каков он по характеру? С кем общается?

— Андрей довольно замкнутый и малообщительный человек, — неохотно произнес куратор. — Причин не знаю. Возможно, он стал таким после смерти матери — она умерла перед самым его поступлением в университет, насколько мне известно. Поступал парнишка после армии, где служил — понятия не имею. С сокурсниками отношения ровные, в помощи не отказывает. Учится хорошо, математику любит и понимает.

По возмущенному виду куратора было ясно, что каждое слово из него придется выдавливать, он станет защищать своего студента до последнего.

— Мирослав Сергеевич, поймите, мы ни в чем пока не обвиняем Белозерцева, — вздохнул Саенко. — Произошло убийство, и не одно. Ваш студент, скорее всего, был свидетелем этого. Никто ничего плохого ему не хочет.