— А что за идеи такие? — заинтересовался президент.

— Да хотя бы то, что богатый угоден богу, — усмехнулся князь. — И если человек разбогател, то он почти святой и имеет право на все. Каким способом достигалось богатство, значения не имеет, хоть работорговлей. А ведь Христос говорил, что скорее верблюд пролезет через игольное ушко, чем богатый войдет в царствие небесное…

— Протестанты многое позаимствовали из иудаизма.

— Из искореженного иудаизма. Моисей в древности не сумел уничтожить всех поклонников золотого тельца, которые, похоже, как раз и были учениками атлантов. А иерархии в те времена не обратили внимания на мелкое племя с его странной религией. При этом настоящий иудаизм очень позитивная религия, постепенно воспитывающая своих последователей, устремляя их к небу, к Творцу. Она утверждает, что в каждом человеке есть Его частица, называемая на иврите целем элоким. И каждый выбирает сам, какое из своих начал поднимать — животное или божественное. Любая нормальная религия учит поднимать именно божественное, тогда как атлантская — наоборот. А теперь сами задумайтесь, кем считает человека хотя бы либерализм? Животным. И требует дать этому животному, его скотским желаниям полную волю. Заявляет, что главное — свобода человека любой ценой. И даже не скрывает, что это свобода от совести, чести, доброты, веры, любви, стремления к небу и Богу…

— Вы все-таки преувеличиваете, — возразил президент. — Изначальный либерализм провозглашает права и свободы личности высшей ценностью. Что в этом плохого?..

— Именно! — поднял палец Игорь. — Высшей ценностью! Не совесть, доброту и любовь, а права и свободы! То есть, в первую очередь право творить то, что человеку взбредет в голову, любую мерзость, и не нести за это ответственность. Вы замечали, как яростно либералы бросались защищать хотя бы педофилов, насиловавших детей? Не жертв этих подонков, а самих насильников! По-вашему, это нормально?

— Нет, конечно, — вынужден был признать глава государства. — Возможно, вы и правы. Но все же именно либерализм добился значительной гуманизации общества, и это факт, с которым не поспоришь.

— Да, — кивнул князь. — Факт. Вопрос только в том, когда либералы начали хоть немного гуманизировать общество. Не после возникновения СССР? Не из-за страха, что и с ними поступят так же, как в России? Вспомните хотя бы, какова была жизнь в той же Англии еще в девятнадцатом столетии. Работные дома и прочие прелести. Только после революции у нас ситуация там начала меняться. Но при этом тут же возникло крайнее ответвление либерализма — либертарианство, призывающее создать абсолютно бесчеловечное общество, в котором какой-либо взаимопомощи нет вообще. Нет денег на лечение — к тебе врачи даже не подойдут, подыхай в канаве. Нет пенсий, нет социальных пособий, нет ничего. Не имеешь денег на еду и работы? Умирай от голода, через тебя просто переступят и пойдут дальше, никто не поможет.