— Помним, — энергично кивнула Маришка, сходя с ума от любопытства, она чувствовала, что столкнулась с чем-то невероятным и находилась в предвкушении новых чудес, всегда интересовалась мистикой.

— Вот тогда-то и начала проявляться моя истинная сущность, сущность Ангела Воздаяния, Палача Миров, — вздохнул Андрей.

Сейчас он действительно был скорее Андреем, чем Плетущим Путь, позволив себе это. Человеческая часть пока еще не растворилась окончательно в многомерном сознании сверсущности и довольно часто давала о себе знать сомнениями, рефлексиями и прочим интеллигентским хламом. Нет, она не могла менять общие решения, но будила химеру под названием совесть, и Андрей терзался мыслями, все ли наказанные им в достаточной мере заслужили это наказание. Не поспешил ли он? Однако остальным составляющим личности это не нравилось, и долго над этими вопросами Палач не размышлял, хватало других забот. К друзьям он решил сходить, чтобы немного развеяться, да и пригласить их в иерархию Равновесия не помешает. Не захотят — их дело. Прежние дружеские отношения хоть и имели еще для него значение, но уже далеко не столь большое, как раньше. Будучи Андреем, он бы по этому поводу сильно переживал, теперь же все чувства словно отошли в сторону, уступив место холодной нечеловеческой логике.

Маришка слушала рассказ беловолосого со все возрастающим ужасом и горькой обидой. Почему-то она сразу во все это поверила, в отличие от Сергея, который скептически кривил губу, но молчал. Голос бывшего Андрея поражал своим абсолютным безразличием, казалось, для него больше ничего в мире не имеет значения. Того сумрачного парня, в которого Маришка втрескалась по уши, больше не было. А что было? Нечто, имеющее человеческий облик, но человеком не являющееся.

— И ничего не вернуть? — глухо спросила она, когда Палач умолк.

— Не вернуть, — подтвердил он, слегка приподняв уголки губ. — Не надо грустить, я тот, кто я есть. И все равно стал бы собой. Или погиб. Второе вернее, если бы мне не помогли.

— А не слишком ли было даже националистов выселять? — несмело спросила Вика. — Ведь не все они нацисты, многие просто патриоты своего народа…

— Ситуация слишком страшна, чтобы можно было обходиться полумерами, — отрезал Палач. — Смотрите!

Он на мгновение приспустил очки, и на всех троих обрушился ментальный образ, повествующий о происходящем на Земле и том, что случится, если оставить все по-прежнему.

— Твою же мать!.. — буквально взвыл Сергей и принялся яростно материться, поминая всех власть имущих скопом и по отдельности. — Доигрались, падлы! Допрыгались! Гниды поганые!