В сознании стояла подрагивающая стена, за которой таилась информация. Она вибрировала, жаждая прорваться и выплеснуть на Андрея все, но он сдерживал эту жажду, еще боясь того, что может узнать. Он не хотел такой ответственности! Всегда старался держаться подальше от политики, никогда не лез наверх, как многие другие. Хотел просто жить. Так почему же все это свалилось на него⁈ На память тут же пришли слова старика о том, что Творец не спрашивает, взваливая на твои плечи ношу, считая, что по силам. И остается только нести ее или сдаться и умереть, третьего пути нет.
Вот только Андрей не знал, по силам ли ему ноша Палача. Ему просто было страшно, до дрожи в руках страшно. А вдруг ошибется? Вдруг накажет невиновного?.. Тогда что?.. Он понятия не имел. Впрочем, от него ведь теперь никому, ничего и никогда не скрыть — ментал откроет Плетущему Путь любую информацию, как бы ее ни пытались утаить. А мотивы при совершении преступления — не его дело, значение имеет только само деяние.
Стоп! Андрей поймал себя на этих мыслях и выругался сквозь зубы — ему такого рода рассуждения раньше были совершенно несвойственны. Новые знания и моральные установки успели укорениться в сознании, получается? Да, иного вывода не сделаешь. Почему мотив не важен? А если человек совершил преступление, чтобы спасти других людей⁈ Неужто их жизни ничего не значат⁈ И в тот же миг с ужасом осознал — да, не значат, если ради их спасения было сделано то, чего нельзя делать ни при каких обстоятельствах. Есть вещи, которые непозволительны, иначе ты не спасешь, а погубишь спасаемых. О себе даже речи нет — падение души на самое дно, начало всего пути в сотни и тысячи жизней заново, если не ее развоплощение вообще. Последнее тоже довольно часто случается. В это мгновение Андрею до боли стал ясен смысл выражения: «Благими намерениями вымощена дорога в ад…»
Молодой Плетущий помотал головой, надеясь избавиться от наваждения, но понимание никуда не делось. И это было страшнее всего. Он теперь знал, какие деяния к чему приводят, и ничего поделать с этим знанием не мог — таковы законы мироздания, нравятся они ему или нет. А значит, придется именно ими и руководствоваться, как бы ни хотелось обратного. Андрей четко осознавал, что коснулся только краешка чего-то гигантского, ранее не представимого, но, тем не менее, реального. Он все еще держал плотину в сознании, боясь того, кем может стать, если эта плотина рухнет.
— Эх, молодо-зелено… — заставил его вздрогнуть укоризненный голос Ивана Трофимовича. — Сам себя боится, дурень…