В то же самое время Илья, едва сдерживая рвотный рефлекс, выбил ногой вилы из руки усопшего. Критически оглядел орудие труда и понял, что оно совсем не отличается от имеющегося в его мире. Хотел нагнуться и подобрать, но следы крови на деревянном, отшлифованном прикосновениями ладоней черенке его остановили. Что, если кровь зомби заразна? Что, если вымысел в прочитанной им когда-то книге в этом странном мире — реальность. Трупы же восстают, нападают на живых людей, кусают, жрут, а те в свою очередь, умерев, возрождаются.

— Эти крестьяне заразные? — обратился Илья к гмуру, подняв вилы за железную часть. — Вернее, их кровь?

— Не знаю, Илья, — честно признался Годогост. Он понял, чего опасается парень. — В этом деле я полный профан.

— Ладно, модификация этому оружию не повредит, — улыбнулся парень и с хрустом сломал замаранную кровью часть деревяшки ударом ноги. — Ну вот, получилось неплохо, — оглядев то, что осталось в его руке, подытожил Илья.

Путь по пустынной дороге продолжился. Поля, в которых путники еще несколько раз видели блуждающих мертвецов, уступили место холмам. Дорога то взбиралась на покатые горы, покрытые разнотравьем, то сбегала вниз. Жаркий день близился к завершению, на его смену явился дождливый вечер.

Мелкий дождик еще только начинал накрапывать, когда впереди показался разорённый обоз. Цепочка разномастных повозок застыла на дороге, некоторые из них съехали с неё и сиротливо застыли в бурьяне. Еще издалека можно было понять, что тут творилось (а может, и сейчас творится) что-то неладное. Во-первых, тянущих гружёные телеги лошадей нигде не было видно, впрочем, как и их трупов. Во-вторых, людей и слоняющихся рядом мертвецов также не обнаруживалось.

Они чувствовали, что что-то неладно. Но, только подойдя ближе, им удалось оценить весь ужас произошедшего. Всех людей, сопровождающих груз, жестоко и изощрённо убили. Мёртвые лежали на дороге между двух особенно крупных повозок. Десяток тел, сваленных в кучу. Животы вспороты, горло каждого перерезано до самого позвоночника.

— Степняки, — процедил сквозь зубы Годогост. — Их почерк. Людей убили, а коней угнали! Проклятые варвары, да покарают их Боги!

Илью уже не удивлял тот факт, что все убиенные — белокожие, как и он сам.

— Совсем распоясались! — зло причитал гмур. — Неужто правду говорят, примкнули окаянные к некроманту! Границу, значит, перешли, грабежом да убийством промышляют! И это почти у самых стен крепости! Диву даюсь, ребятки, как такое возможно!

И снова боль, кровь, убийства. Ясмина спешно отвела взгляд от представившейся картины. Конечно, живя в неблагополучной части Ханства, девушка очень часто сталкивалась со смертью, но так и не привыкла к ней. Однако увидев новый, такой непохожий на привычный ей, приветливый мир, она надеялась, что всё страшное осталось позади, за зыбкой гранью раскрывшегося портала. Ясмина до последнего не хотела верить в слова Годогоста. Не верила, что пришедшая в эти земли беда найдёт и коснётся их. Слишком сложно принять тот факт, что мертвецы восстали под воздействием каких-то тёмных чар и стали нападать на живых. Сегодня днём всё изменилось. Зеленоглазая воочию увидела зомби. Так что её детскую привычку: не видела — значит этого нет, — можно послать куда подальше. Вообще стоит многое пересмотреть в своём поведении. Никто более не ограничивает её свободу слова и действий. Раньше её необразованность, а порой и откровенная глупость нисколько не тревожили Ясмину. Мужчинам в её семье это даже было на руку. Но теперь есть Илья, воспитанник Интерната — умный, рассудительный, очень серьёзный молодой человек. К тому же чрезвычайно симпатичный. Есть Годогост, хотя при нём она не чувствовала свою ущербность. Гмур был мудрым и годился ей в отцы. Мысли вихрем пронеслись у неё в голове, и она неожиданно для себя самой произнесла, серьёзно смотря в большие голубые глаза Годогоста: