— Я хочу научиться драться, хочу так же хорошо владеть мечом или другим оружием, как и ты. Не хочу быть обузой! Не хочу, чтобы вы вечно защищали меня!

— Что ж, похвально, похвально, сударыня, — без иронии произнёс гмур. — Оружием овладеешь — врага одолеешь! Только помни, не только меч, но и разум — оружие!

— Я тоже хочу научиться бою на мечах, — изъявил желание Илья.

Он уже начинал осматривать ближайшую повозку, вернее, лежавшие на ней и рядом, на дороге, вещи. Парень несколько раз был свидетелем того, как гмур мастерски управлялся с Мониславом. Его же умения обращаться с холодным оружием ограничивались метанием ножа и других острых предметов. Естественно, никто этому его не обучал, все тонкости техники он постигал сам. Свободных минут на свинарнике выдавалось крайне мало, тогда он и принимался за оттачивание своего умения. Деревянные ворота в сарае, на которых он нацарапал человеческий силуэт, служили ему мишенью. Каждый раз он представлял на месте рисунка кого-то из своих обидчиков, а их в Интернате хватало, и с яростью вгонял в ненавистное изображение нож, вилы или топор. Это помогало. Во всяком случае, Илья уверил себя в этом.

Память ожила, подбрасывая фрагмент, что называется, в тему…

— Что, уродец, с делами управился? — гнусаво спросил Фарит, он принёс ведра с помоями и увидел Илью за этим занятием. — Тебе это не поможет, беляк. Пойми, ты в меньшинстве, а нас много. Решил объявить всем войну? Раздавим же тебя, как крысёныша. Раздавим!

От жирдяя неимоверно несло кислым потом. Мокрая футболка прилипла к безобразному телу. Там, среди складок жира на животе, корчился и извивался близнец-паразит. Фарит стоял в нескольких метрах от него, но даже оттуда до Ильи доносилось его зловонное дыхание.

Воображение Ильи в доли секунды нарисовало на месте мишени опостылевшего напарника. Парень швырнул топор, вгоняя его в дерево — туда, где была нарисована голова. И не оборачиваясь, не обращая внимания на крики и угрозы, вышел из свинарника.

В ту первую ночь на свободе, проведённую в Руинах, он впервые перешёл к практике — метнул нож в пилигрима. Впервые убил человека. Уверенность, что вскоре это станет нормой в его жизни, подтолкнула парня к обучению. Ясмина раньше заговорила об этом с Годогостом, весьма удивив Илью. Ему оставалось вставить свои пять копеек, что он и сделал.

— Не думаю, что у нас будет достаточно времени для тренировок, — признался гмур, с тревогой оглядывая сереющее небо. Дождь набирал силу. — Всё, что знаю, постараюсь передать. От вас нужны желание и терпение.