— Годогост, это я, — хрипло произнёс парень. — Что случилось?

— Илья, я уж думал, тебя в живых нет, — совершенно разбитым голосом ответил маг-самоучка. — Беда постигла нас, отрок. Ясмина-деточка сражалась за нас с ведьмой, а сейчас её душа мечется между миром живых и миром мёртвых.

— Как так⁈ Ничего не понимаю! Ничего не помню! — несмотря на своё состояние, парень поспешил навстречу гмуру и разглядел за ним лежавшую на спине девушку. Закричал от охватившего ужаса и безнадёжности: — Да как же так⁈ Как⁈ Что тут, чёрт возьми, произошло⁈

— Она сильная, выкарабкается, — раздался робкий, неуверенный голос Мала.

Илья не сразу заметил стоявшее в изголовье девушки маленькое пушистое существо. Мал добавил, сокрушённо шмыгая носом, поглаживая крошечной ладошкой Ясмину по раскинутым волосам. — Я сделал всё, что мог, но проклятая ведьма ранила её.

— Это «Жало ведьмы», заклятье, которое проникает в тело через глубокое ранение, — растерянно объяснил гмур, пропуская Илью к бесчувственной девушки. — Я тоже сделал, всё что в моих силах. Осталось ждать и молить Ильма Сварожича, авось и услышит.

Как известно, надежда умирает последней. Путникам оставалась одно — ждать рассвета. Именно начало нового дня, по заверению мага, должно было всё прояснить.

Чтобы хоть как-то отвлечься от тяжёлых мыслей, они стали вспоминать и разбираться в случившемся.

Годогост пришёл в себя немногим раньше Ильи. Он, собственно говоря, видел финал боя между Ясминой и Бабой-Ягой и повлиял на него. Чары ведьмы ослабли после того, как смуглянка ранила злобную старуху-людоедку мечом.

Едва обретя сознание, он решил присоединиться к Ясмине. Старался действовать, помочь хоть чем-то. Арсенал оказался небогатым — Светляк. Магические способности не хотели возвращаться, ко всему прочему кто-то связал его по рукам и ногам. Одним богам известно, как он смог достать из-за пазухи свой кристалл.

Илья, до этого момента не помнивший ничего, что случилось после спасения рыжей Веданы, с отвращением признался в постепенно открывшихся воспоминаниях. Ведьма внушила ему сильнейшие чувства. Он любил эту красавицу, желал её. В его мыслях у них была самая настоящая семья, прекрасный дом и хозяйство.

— Я поросёнка хотел на ужин зарезать, — поглядывая на Годогоста и холодея от догадки, произнёс парень. — Связал его, а он даже не сопротивлялся.

Они сидели, свесив ноги, на мосту, рядом с Ясминой, подложив ей под голову свёрнутую одежду.

— А мне жрать хотелось, да так, что никаких других мыслей я не помню, — рассказал маг. — А ещё за ухом что-то сильно чесалось, но дотянуться я не мог.