Илья с трудом отыскал деревянную кадку с водой в тёмном доме. Ещё сложней оказалось найти чистую кружку. Закончив со всем этим, он с нескрываемым облегчением выскользнул наружу. Аккуратно напоив Ясмину «очищенной» (на всякий случай) Годогостом водой, путники и сами утолили жажду.

Несмотря на прекрасную, тёплую, звёздную и лунную ночь, обстановка в лагере скитальцев оставалась угнетающей. Мужчины, постепенно пришедшие в себя, не сводили обеспокоенных взглядов со своей спасительницы. Под утро, когда небо на востоке начало светлеть, Ясмина начала метаться во сне, стонать и бессвязно бормотать, чем ещё сильнее взволновала Илью. Но молчавший доселе маг-самоучка вдруг оживился, в его больших голубых глазах засверкали искорки надежды.

— Выкарабкается, девочка, — заверил он, покачав лысой головой, и воскликнул, вскинув руки кверху: — Хвала богам! Теперь точно знаю, справится! Ай да Ясмина, ай да молодец!

Илья в сотый раз за вечер потянулся к эмоциям девушки. Беспросветная мгла, до этих пор окутывавшая сознание Ясмины, разразилась кривыми росчерками молний. Именно в таком виде предстали изменения в сознании смуглянки перед внутренним взором парня. Его бросило в пот, руки затряслись. Само собой, он верил в лучшее. Однако внешний вид проклятой ведьмой девушки заставлял сомневаться. Ещё никогда Илья не видел ничего подобного.

— Да, — с некоторой задержкой согласился парень. — Её сознание пробуждается, но ей ещё очень трудно.

— Я знал! Я верил! — радостно запрыгал пушистым клубком домовой, хлопая в ладоши, и добавил с ноткой грусти: — Жаль, прежней она уже не будет никогда.

Ясмина стояла посреди болота. Её крошечный островок с трухлявым пнём посредине окружала покрытая туманом вода. То тут, то там сквозь серую завесу проглядывали тонкие редкие стволы гнилых деревьев. Тишина стояла звенящая, нереальная. «Так, наверное, безмолвно — только в могиле», — пришло девушке на ум окатившее ледяным дыханием сравнение.

А может, она умерла? И её душа теперь навечно заперта в этом убогом месте?

Она оглядела себя. Одежда воина Сыроземской крепости, смотревшаяся на ней весьма нелепо, оказалось сухой, словно она и не тонула в трясине. Штаны на бедре — целые, на них нет крови, да и вообще никакой боли она не чувствует. Короб! Руки метнулись к плечам в надежде нащупать лямки, удерживающие берестянку, но их не оказалось. Нет, это просто не может быть правдой! Ясмина помнила всё: как пылала белым пламенем Ведана-Яга, как кровь струилась по её собственной ноге. Помнила и кузовок за спиной — такой тёплый и успокаивающий.