Небольшое усилие — и девушка опрокинула старуху на пол, вскочила и, хромая, выскочила из избы. Почти у самого крыльца её ждал связанный Годогост. Каким-то чудом магу удалось подползти ближе и вытащить из-за пазухи Светляк. Магический камень, светясь, лежал на мосту.

Глаза гмура обрели ясность, в них девушка прочла немую просьбу, а ещё страх и отчаяние. Ещё не совсем понимая, что она делает, Ясмина подняла чудную вещицу, ощущая на ладони тепло, идущее от неё. Бросила взгляд вниз на топь, с облегчением увидела Илью, опутанного вьющимися растениями. Болтливые кикиморы буксировали парня к берегу, тот молчал и уже не сопротивлялся.

В дверном проёме возникла Яга. Она освободилась от стула и теперь с противным скрежетом вытаскивала меч из черепа. Глаза её при этом страшно закатились, изо рта потянулась струйка мутной слюны.

— Не уйдёшь, всё равно не уйдешь! — сбивчиво вымолвила колдунья. Очевидно, её колдовские возможности имели свойство угасать. — Доберусь до тебя…

Ведьму качнуло, когда она рывком выдернула оружие. Рана на косматой, залитой чёрной жижей голове с хрустом разошлась.

Ясмина же, действующая по наитию, бросилась вперёд, вгоняя зажатый в кулаке волшебный кристалл прямо в разверзшуюся рану.

Ведьма завопила, и от её крика — чудовищного, невыносимого, леденящего душу — заложило уши, а из носа хлынула кровь. Сама же Яга вспыхнула, как сухая трава. Белое пламя, объявшее её с головы до пят, в мгновение ока уничтожило плоть, оставив на крыльце почерневший костяк.

Ясмина потянулась к пылающему жаром лицу, смахнула рукой натёкшую из носа кровь и, медленно осев на мост, отключилась.

Жажда была невыносимой. Казалось, что его горло доверху забито сухим песком. Илья рывком вскочил, страшная боль в голове заставила стиснуть зубы. Сверху, хорошо освещая всё вокруг, с ночного небосвода на него беспристрастно взирали большая и малая луны. А сам он лежал на берегу заболоченного озера — весь мокрый, покрытый водорослями.

«Что произошло? Почему я тут? Где Ясмина и Годогост?» — возникли вопросы в разламывающемся на части мозге.

С трудом, ощущая слабость и ломоту во всём теле, он поднялся на ноги, огляделся.

Впереди — ветхий мостик, ведущий к избушке на сваях, и на нём кто-то копошится, бормоча вполголоса что-то на странном, неизвестном Илье языке.

Парень попытался уловить чужие эмоции — ничего. Десяток шагов до дощатого настила дались с большим трудом.

Ноги предательски дрожали и отказывались подчиняться. Когда он ступил на настил, доски под ногами затрещали. Существо на переправе резко оглянулось, пыхтя и чертыхаясь, вскочило на ноги. Сомнений не осталось: это Годогост. С души Ильи скатился один из тяжёлых булыжников, однако второй — продолжал давить. Ясмины по-прежнему не было видно.