Полковник Сурганов, по виду — мясник, а по должности — начальник контрразведки, печально кивает.
— А ты знаешь что-нибудь о задании, которое должен был выполнить сотник Кригов?
— Никак нет! — отвечает по правде Лисицын.
Мясник смотрит на него внимательно и добродушно.
— Сотник Кригов возглавлял экспедицию, которую Государь отрядил к нашим восточным рубежам. За Волгу.
— К мятежникам?
— Ну… Мы-то считали, что никаких мятежников там уже давно нет. Или передохли, или перебесились… Столько лет прошло. Ни слуху ни духу.
— Так точно.
— Но экспедиция Кригова пропала без вести. А бойцы там были отборные, из девятнадцатой отдельной бригады.
Сурганов выбивает из пачки дорогую импортную сигарету, неизвестно как добытую и неизвестно как доставленную в Москву с враждебного Запада. Лисицын думает, что Сашка Кригов точно должен быть жив. Сурганов поджигает табак. Казаку курить не предлагает.
— Хуже того, есть сведения, что взбунтовался крайний на этом направлении пограничный пост. Ярославский.
— Бунт? Из-за чего?
— Вот так. Мы тут… Проворонили. Из-за пертурбаций… Не решили вовремя проблемы со снабжением… А они оказались… Мда. Хотя я лично допускаю и другое. Кое-что похуже. Проникновение провокаторов с другого берега Волги. Так или иначе… Мы хотели бы поручить тебе, братец, это дело.
Он смотрит на Лисицына многозначительно. Лисицын стоит, выпучив глаза. Полковник ждет.
— Навести там порядок? — озвучивает Лисицын.
— Да хотя бы выяснить, — Сурганов пыхает дымом, — какого дьявола там творится. Ну и да, навести порядок, если выйдет. И совсем хорошо, если ты разберешься, куда там запропастился твой друг Кригов.
— Так точно.
Мясник кивает.
— А ты, брат, прямо-таки ничего и не слыхал о том, что там за мостом делается? И что там во время войны было?
— Никак нет, господин полковник! — по правде отвечает Лисицын.
— Понятно. Ну, мы тебя введем в курс. И вот еще. На завтра ничего не планируй. Завтра, брат, тебя примет сам Государь император.
— Меня? Лично? — у Лисицына голова кругом от такого.
— Тебя, братец, тебя. Так что ты уж будь любезен, сегодня шибко не гуляй. Выспись.
— Я… Я обязательно, ваше высокоблагородие…
— А ты, Лисицын, хочешь, зови меня Иваном Олеговичем. По-домашнему как-то. Да, и колечко у тебя какое? Серебряное? Дай сюда, вот тебе от меня золотое, поноси до отъезда.
Весь спектакль он то и дело глядит на часы и громким шепотом осведомляется у соседей, когда все кончится. На него шикают. Какой-то франт, чтобы впечатлить свою чахоточную даму, через ряд грозится вывести Лисицына из зала, если тот немедленно не прекратит.