Капитан, лицо которого теперь было непроницаемой маской, отдал короткую команду. Воины в чёрно-серебряных доспехах грубо врубились в толпу крестьян. Послышались всхлипы, приглушённые мольбы. Пятерых мужчин, двое ещё в расцвете сил, трое постарше, выдернули из общего строя и силой притащили к самому краю воды, где снег уже уступал место чёрной, илистой грязи.

— На колени, — скомандовал один из стражников.

Один из крестьян, широкоплечий, с обветренным лицом, попытался вырваться.

— Ваше Величество, мы ни в чём не виновны!

Его слова оборвал удар рукояткой меча по голове. Он со стоном рухнул на колени. Остальные, поняв бесполезность сопротивления, покорно опустились сами. Их спины сгорбились под тяжестью ожидания.

Королева, не меняя выражения лица, приняла от слуги массивный серебряный кубок с тёмным вином. Она сделала небольшой глоток. Взгляд голубых глаз скользил по происходящему с отстранённым, почти научным интересом.

По едва заметному кивку капитана Блэкхорна палачи взметнули свои длинные мечи. Пять взмахов, быстрых, профессиональных. Пять глухих ударов. Алые фонтаны крови брызнули на снег и в туман. Головы с нелепо удивлёнными лицами покатились по земле. Тела, судорожно дёргаясь, повалились вперёд и бесшумно исчезли в молочно-белой пелене.

Волко-псы залились исступлённым лаем, рвались с поводков, чуя запах крови. Среди крестьянок поднялся оглушительный визг. Дети зарыдали, уткнувшись в юбки матерей. Аристократы оживились.

— Наконец-то хоть какое-то действие, — лениво заметил маркиз Элиан.

— Да уж. Этоточно.

— Смотри, Изабелла, вон тот, кажется, ещё дёргается, — указал он пальцем в сторону одного из обезглавленных тел, которое не упало вперёд.

Леди Изабелла брезгливо поморщилась.

— Как грубо. И неэстетично. Всё испачкали.

Королева выждала несколько минут, глядя на неподвижный туман. Ничего не изменилось. Она медленно, словно нехотя, повела рукой в белой перчатке.

— Продолжайте.

На этот раз выбрали ещё пятерых. Их пинками и ударами плетей погнали к месту казни. Но теперь стражники не стали обезглавливать их сразу. По новой, безмолвной команде, они принялись рубить несчастным конечности. Воздух разорвали нечеловеческие крики. Мечи с тяжёлым чавканьем рассекали плоть и кости. Отрубленные руки и ноги, ещё дёргаясь в агонии, падали на окровавленный снег, окрашивая его в багровые тона. Искалеченные, истекающие кровью тела, издавая хриплые, ужасающие стоны, были сброшены сапогами воинов в реку. Туман поглотил и их.

Тишина, последовавшая за этим, была оглушительной. Слышен был лишь тяжёлый лай псов и приглушённые рыдания обречённых. Королева протянула опустевший кубок слуге и, наконец, повернулась к глашатаю, стоявшему рядом. Она лишь слегка кивнула.