Глашатай, высокий мужчина с зычным голосом, вышел вперёд, к самой кромке тумана. Он сделал глубокий вдох, и его слова, отчеканенные и громкие, покатились по берегу:

— Слушай, Последний Судия! Внемли голосу Её Величества Селестии Вейларис Торн, Владычицы Северных Земель! Ты скрываешься за этой пеленой, как трус! Явись и предстань перед правосудием короны!

Он сделал театральную паузу, доставая из-за пазухи небольшие песочные часы.

— Если ты не появишься, пока не истечёт отмеренное время, начнётся казнь женщин и их детей! Никто не будет пощажён! Решай, призрак! Жизни этих червей, на твоей совести!

Он перевернул часы, и тонкая струйка песка посыпалась вниз.

Напряжение на берегу достигло пика. Лучники натянули тетивы, воины сжали рукояти мечей. Псари едва сдерживали взбешённых волко-псов. Аристократы с любопытством взирали на туман, ожидая представления.

— Он не придёт, — скучающим тоном заявила леди Изабелла, играя жемчужным ожерельем. — Он, наверное, спит. Или ему просто наплевать.

— Ещё не истекло время, — отозвался её брат, Элиан.

Он громко высморкался и вытер пальцы о гриву своего коня.

— Хотя, согласен, зрелище становится утомительным.

Песок меж тем медленно, но неумолимо пересыпался. Последняя песчинка упала.

— Время истекло, — без всякой интонации произнесла королева.

Глашатай почтительно склонил голову.

— Приказ, Ваше Величество?

— Вывести женщин и детей.

Голос правительницы был спокоен, как поверхность озера в безветренный день.

— И… рубите их по частям. Медленно. Одновременно. Мне нужны не просто смерти. Мне нужны их страдания. Чтобы он услышал.

По толпе крестьян прокатился стон ужаса. Воины принялись вытаскивать обезумевших от страха женщин. Одну, пытавшуюся прикрыть своим телом младенца, ударили по лицу, и она, почти без сознания и с выбитыми зубами, уронила ребёнка в грязь. Другую, седовласую старуху, волокли за волосы. Дети кричали, цеплялись за материнские подолы, но их отрывали с силой и грубо швыряли на снег.

Восемь рыдающих созданий были поставлены на колени на землю, уже пропитанную кровью их мужей и отцов. Палачи с мрачными лицами занесли залитые алым клинки. Леди Изабелла, наконец, проявила интерес, привстав на стременах. Элиан снисходительно улыбался.

Взметнулись занесённые мечи, готовые обрушиться вниз…

И в этот миг произошло нечто. Туман, до этого момента неподвижный и безмолвный, вдруг… взорвался. Не с грохотом, а с тихим, всепоглощающим гулом. Он не отступил, он ринулся вперёд, гигантской молочно-белой волной, сметая всё на своём пути. За долю секунды холодная, залитая кровью поляна, всадники на конях, рыдающие крестьяне, гордые аристократы, всё исчезло, поглощённое внезапно нахлынувшей и совершенно непроглядной пеленой.