За ними, в самом центре смертоносного каре, королева Селестия на своём белом жеребце казалась ледяным идолом. По правую руку от неё гарцевал маркиз Элиан, щегольски откинувший плащ, чтобы все видели его позолоченный кинжал. По левую, леди Изабелла. Её нежное лицо разрумянилось от мороза и возбуждения. Тесным кольцом окружали их воины Отряда Белого Гнева в своих чёрно-серебряных доспехах, а позади, пытаясь не отставать, ехали маги в серых мантиях, прижимая к груди свитки и магические реликвии.
Грохот копыт по земле оглушал. Из-под них во все стороны летели комья грязи, смешанной с подтаявшим снегом, забрызгивая начищенные доспехи аристократов и подолы их плащей. Они неслись по старому, знакомому по той злополучной охоте пути, петляя между голыми стволами кровавостволов, чья багровая кора мрачно алела в утренних сумерках.
Вскоре впереди, сквозь частокол деревьев, показалась полоса молочно-белого, неподвижного тумана, и поляна, где пять месяцев назад гордыня аристократии нашла свой конец. Кавалькада, по команде капитана Блэкхорна, замедлила ход и в полном порядке вышла на открытое пространство.
На берегу, под присмотром солдат с обнажёнными мечами, стояла кучка человек тридцать крестьян. Мужчины в потрёпанных тулупах, женщины, прижимавшие к юбкам испуганных детей, старики с потухшими взглядами. Все они понимали, если их пригнали сюда, на проклятое место, жди беды. Тихий плач ребёнка прорезал воздух, но его тут же приглушила рука матери. Псы, понурившись, сели у ног псарей, но их низкое, злое рычание не умолкало.
Королева, не слезая с седла, устремила взгляд на стену тумана над рекой. Её глаза, холодные и пронзительные, пытались разглядеть в клубящейся пелене хоть что-то. Движение, тень, знак. Но туман был непроницаем, как стена из молочного стекла. Он не отражал свет, не шевелился от ветра, он просто был, древний, безразличный и непреодолимый.
— Ну что, мастера чар? — раздался насмешливый голос Элиана. — Ваш выход. Покажите нам фокус. Развейте этот противный кисель.
Леди Изабелла фыркнула, поправляя шарф.
— Да, пожалуйста, поскорее. От этой сырости у меня испортятся волосы.
Королева молча подняла руку в белой латной перчатке, и весь разговор мгновенно стих. Она кивнула архимагу Орвейну.
— Начинайте.
Старый маг, казалось, ещё больше сгорбился под тяжестью взгляда своей повелительницы. Он и его подчинённые спешились и торжественной походкой приблизились к самой кромке воды. Они выстроились в полукруг. Орвейн вытащил свой обсидиановый амулет и начал нараспев читать заклинание на древнем языке, слова которого резали слух своей неестественностью. Остальные маги подхватили. Их голоса слились в низкий, гудящий хор.