— Заметь, Настасья, я предлагаю этот метод, пообщавшись с больным. И напомню ещё, что не всё из того, что узнал, имею право тебе рассказать. Дал слово. Ну и самое главное. Ответственность за те самые результаты, которых ты так страшишься, я беру на себя. И если что-то пойдёт вдруг не так, буду за них отвечать только я и по всей строгости.
В этих словах прозвучал лязг зубьев захлопывающегося вокруг моей метафорической щиколотки капкана.
Я облизнула пересохшие губы.
— Но вы мне хотя бы дадите время на то, чтобы подумать? Вы свалили всё это на меня… Я пока ещё от самого факта его возвращения не отошла.
Не хотелось разыгрывать карту слабой, растерянной женщины, но если это возможность выторговать себе передышку, придётся. Мне нужно обдумать произошедшее в тишине, наедине с Мсобой. может быть, даже с кем-нибудь посоветоваться.
Беляев окинул меня таким взглядом, будто заподозрил уловку, но всё-таки спустя пару мгновений кивнул.
— Конечно. Конечно, всё обдумай, переспи с этой мыслью. На днях я тебя вызову, и мы всё обсудим предметно. А пока… думай, Настасья. А я пойду, иначе они его там совсем замордуют. Демидову за сегодняшний вечер ещё одну награду нужно выдавать.
Беляев развернулся и потопал обратно в конференц-зал. А я без сил привалилась к подоконнику и теперь пыталась осознать. Не получалось.
***
— До сих пор не верю, — выдыхаю я на бегу. — Не верю, что он всерьёз заставит меня участвовать в этом.
Мы с подругой мчимся к воротам, за которыми нас дожидается такси.
Вместе с вечерними сумерками на город обрушился дождь, противный ноябрьский дождь — злой и студёный. А зонт с собой ни одна из нас не прихватила.
— Ну, как по мне, это даже логично, — стучит зубами Марина и зарабатывает от меня убийственный взгляд, спешит оправдаться. — Ну, с точки зрения Беляева. Думаешь, надо ему над твоими личными проблемами задумываться? У него, видишь ли, на Демидова планы. Думаю, он боится его потерять. Вдруг кто-нибудь его себе перехватит.
— Я не могу в этом участвовать, — качаю я головой. — Мало я нервов себе пожгла из-за него?
— Да ты вообще любительница их себе портить, — проворчала подруга. — Трудоголичка к тому же. Помнишь, как ты Рудникову из своего отделения с дежурствами выручала? Довыручалась?
— Тогда я просто силы свои не рассчитала.
— Ага. А ещё врач, называется, — буркнула Лебедева и смахнула со щеки дождинки. — Сафонов тебя на себе из отделения вытаскивал.
— Марин, ну не драматизируй.
Было это всего раз. Свалилась от усталости и недосыпа. В итоге остаток дежурства продрыхла у Сафонова на диване. Пока я прикрывала Рудникову, он прикрывал меня. История давняя, незачем вспоминать.