— Ты, Евгений Дмитриевич, наверное в ведомство господина Нессельроде собрался переходить. Учишься политесы соблюдать, — иронично спросил подошедший преображенец Светлов. Он вероятно где-то сумел проявить себя, потому что был с эполетами штабс-капитана. — По мне так надо называть вещи своими именами, четвертому графу поручено разгребать королевское дерьмо.
— Вы, штабс-капитан, со словами то поосторожнее. Это знаете ли почти государственная тайна.
Светлов рассмеялся и показал на английских матросов копающихся с чем-то на палубе.
— Это вон для них тайна. А для нас всего лишь показатель воспитанности, а точнее брезгливости. Вся Европа знает почему мы здесь. А вот подробности этой истории, другое дело. Тем более что никто не требовал с меня дать слово дворянина и офицера молчать обо всем этом.
— Ну вам виднее, — примирительно сказал капитан. — Вы собственно правы. Все присутствующие великолепно знают и понимают о чем идет речь.
Я протянул капитану его подзорную трубу и буркнул себе под нос «Да», соглашаясь с ним. Мы еще некоторое время наблюдали за приготовлениями англичан. Матросы на шлюпке проверяли весла, боцман что-то выкрикивал, суетясь вокруг снаряжения.
Над бухтой стояла та особенная тишина, которая бывает перед важными событиями, когда даже море словно затихает в ожидании. Солнце клонилось к закату, окрашивая воды в золотисто-розовые тона, и военные корабли на этом фоне выглядели почти нереально, как декорации к какой-то грандиозной постановке.
Генералы вернулись с английского флагмана сияющими как начищенный медный чайник. Они сразу же собрали офицеров и генерал Куприн рассказал о визите на английский флагман.
— Господа офицеры! Мы только что вернулись после переговоров с министром иностранных дел Великобритании. И считаем своим долгом поставить вас в известность о достигнутых договоренностях, тем более что они касаются каждого из нас.
Генерал окинул взглядом собравшихся, и я заметил, как его глаза остановились на каждом из нас, словно он оценивал, достаточно ли у нас мужества и решимости для того, что нам предстоит услышать.
— Государем Императором Николаем Павловичем перед нами поставлена задача возвращения всех православных оказавшихся в неволе у басурман. Думаю вы все понимаете насколько сия задача трудно выполнима. Но Государем её безусловное выполнение выдвинуто в качестве первого условия урегулирования кризиса в отношениях России и Великобритании. Генерал Чернов это требование Государя услышал из его уст перед самым отъездом из Петербурга, а правительство Великобритании получило соответствующую ноту. Господин министр предложил решить этот вопрос следующим образом. Город Александрия будет объявлен свободным городом с экстерриториальным статусом, для того чтобы со временем все христианские, — генерал голосом подчеркнул слово христианские, — пленные и лица обращенные в рабство из Египта и окрестных стран могли там получить укрытие и помощь в возвращении на родину. Особенно это касается женщин оказавшихся в положении наложниц. Им будет предоставлена возможность нахождения в Александрии до момента совершеннолетия детей появившихся у них в неволе.