— Дамы, к превеликому сожалению, нам пора…

Они дисциплинированно кивнули, с моей помощью встали с нагретых мест и начали собираться, но выглядели настолько расстроенными, что у меня сама собой включилась голова:

— Девчат, в этот раз мы провели следственный эксперимент и выяснили, что отдыхать в жуткой глухомани вчетвером нам по-настоящему комфортно. Ну, и что нам мешает расслабляться в таком режиме каждые выходные… или тогда, когда заблагорассудится?

— Ничего!!! — хором воскликнули они, назвали меня самым понимающим и заботливым мужчиной во Вселенной, по разику чмокнули в щеку, похватали свои купальники, построились в одну шеренгу и развернули плечи.

Отреагировать на этот демарш можно было по-разному, и я выбрал один из самых «гуманных» вариантов:

— Вы — божественно хороши. И я, самый понимающий и заботливый мужчина во Вселенной, чувствую себя счастливым…

…В Аникеево сели в районе двадцати трех ноль-ноль, в темпе выгрузили из трюмов «Бореи», загрузились в них, вылетели за пределы космодрома и втопили в сторону Отрадного. Как только поднялись на безлимитку, Костина по моей просьбе отправила запросы на подключение к конференцсвязи всей нашей шайке-лейке, и я, дождавшись шестого приветствия, переключился на командно-штабной:

— Привет, народ. Мы сели и летим домой. По ряду причин пробудем дома только до двух ночи, поэтому если вы соскучились по нашей четверке, то через полчасика подтягивайтесь в мою квартиру на поздний, но сытный ужин.

— Мы с Настеной в пролете, Тор… — вздохнул Костян. — Нас загнали на суточное дежурство в имитатор командного пункта и терзают замороченными вводными. Так что поужинайте без нас. Кстати, мы отключимся минуты через полторы-две, так что желаем удачи и все такое.

Остальные «боевые двойки» обретались в увольнении и, судя по всему, находились дома, так что пообещали не опаздывать. Мы поболтали с ребятами и девчатами еще четверть часа, потом сбросили всю «пачку» вызовов, упали в коридор замедления, припарковались в летном ангаре и спустились ко мне. Там-то я и попал. В цепкие ручки Марины и Даши:

— Куда летим?

Я мысленно вздохнул и сказал правду:

— На Смоленск, девчат: пятого июня исполнится год со дня гибели моей матушки, и я хочу сходить в колумбарий, в котором хранится ее прах.

У них напрочь испортилось настроение и увлажнились глаза. Пришлось успокаивать:

— Жизнь радует далеко не всегда. Но вы — рядом. Поэтому мне терпимо… В общем, вспоминаем о том, что остальные члены команды вот-вот заявятся в гости, и начинаем накрывать на стол.

Вспомнили, накрыли, впустили в квартиру Матвея, Риту, Мишу и Олю, немного пошумели в прихожей, перебрались за стол и объединили приятное с полезным. В смысле, гастрономическое удовольствие и общение. Кстати, нам вопросов не задавали, прекрасно понимая, что причина нашего отсутствия на планете может оказаться прикрыта подписками о неразглашении. Зато о новых программах обучения и своих успехах рассказывали с недетским энтузиазмом. Ибо гонять эту четверку стали в разы «плотнее», чем раньше, и не прежние «инструкторы для первокурсников», а матерые пилоты, некогда летавшие не только по идеальным прямым и прыгавшие не только по «единичкам».