— Здравствуйте, Игорь Олегович. Прошу прощения за настолько ранний звонок, но ваша супруга находится в медкапсуле уже двое суток, а о программе реабилитации до сих пор ни слуху, ни духу. Если у специалистов возникли какие-то проблемы, то, как мне кажется, стоит воспользоваться другим способом вернуть Екатерину Петровну в условно нормальное состояние души — вывести из медикаментозного сна, сообщить, что вы решили не ограничиваться одной-единственной акцией возмездия, и предложить спланировать что-то свое в системе моделирования боевых действий вирткапсулы. Далее, имейте в виду, что ремонт в пятой каюте был закончен еще вчера, что Екатерине Петровне будет некомфортно носить одно и то же платье весь рейд, что на корабельных складах имеется мужская и женская гражданская одежда разных размеров, и что получить ее можно через терминал ВСД. И последнее: по словам Марии Александровны, вашу супругу необходимо либо накормить, либо пересадить на парентеральное — то есть, внутривенное — питание. А оно, вроде как, ни разу не полезно…

Этих «намеков» хватило за глаза — Цесаревича мгновенно бросило в жар и переключило в нужный режим:

— Вы правы: Кате необходима МОЯ поддержка и МОЯ забота. Поэтому я поднимусь в медблок к десяти ноль-ноль. Спасибо за внимание…

На вторую палубу Игорь Олегович поднялся в девять пятьдесят восемь. Серым от горя и с воспаленными глазами, но с влажными волосами, в штанах, рубашке и кроссовках из партии шмотья, которую мы купили в Сети во время перелета от острова Алых Зорь до космодрома, и со стопкой одежды для жены в левой руке. Обнаружив перед медблоком меня и Костину, нашел в себе силы поздороваться, затем заявил, что программу реабилитации ему уже прислали, но мой вариант кажется более рабочим, и дал понять, что готов.

Судя по океану боли во взгляде, солгал. Но мы этого «не заметили»: я молча кивнул и пошел к лифту, а Маша последовала моему примеру только после того, как сообщила, что медкапсула Екатерины Петровны отключится через четыре минуты, дала несколько «технических» советов и напомнила о «нулевом» режиме.

— Спасибо… — благодарно выдохнул наследник престола и посмотрел на потолочную камеру, которая его «не видела». А через секунду дверцы лифта закрылись, и блондиночка, зябко поежившись, еле слышно прошептала:

— Не хотела бы я оказаться на их месте…

…Ромодановские напомнили о себе в тринадцать пятьдесят — Цесаревич «постучался» ко мне в ТК, спросил, не отвлекает ли от чего-нибудь важного, выслушал ответ и пригласил нас отобедать в их каюте.

Я, естественно, принял его приглашение, поэтому ровно в четырнадцать тридцать первым переступил через комингс, от имени всей команды ответил на приветствие Екатерины Петровны, согласился с предложением ее супруга забить на требования этикета и проводил своих напарниц к стопке листов вспененной резины, обнаружившейся по эту сторону от накрытого стола.