Мы сидели на лестничном пролёте, говорили о нас, о чувствах. Тогда он ещё вроде не был мудаком. А может, я просто не видела. Я плакала, говорила, что люблю, просила не бросать. Я сидела на успокоительных, потому что каждый раз, когда мы расставались, рыдала так, что можно было затопить город.
Он сказал: «А может, твои чувства нереальны? Может, это всё таблетки?».
Я держала его за руки и уверяла, что это не таблетки, что мне нужен только он. Я так любила его, чёрт возьми.
Мы сходились и расставались много раз. Очень много раза. Слишком много раз.
Потом начались нотки абьюза. Не помню, когда именно, но не сразу.
- Ты некрасивая. (Но при этом сам привозил меня в компанию друзей: «Посмотрите, какая у меня рыжуля»).
- Ты тупая.
- У тебя длинный нос.
И куча куча газлайтинга.
Мы орали друг на друга как Тесса и Хардин возле поликлиники в 2 часа ночи, на улице при рассвете дня. Это было так 🥵🥵🥵 мне не хватает этого...
Уже тогда мне было тяжело вставать на работу, чистить зубы, расчёсываться. Я могла прийти растрёпанная, опоздать на 4 часа. Первые признаки появились ещё лет в 17
Однажды мы съехались. Я всё так же работала, он редко подрабатывал, приносил гроши. Но я старалась угодить: вкусная еда, одежда. Я открестилась от всех, лишь бы быть с ним. Сейчас бы я сразу развернулась и ушла, сказав, что нет никого дороже родных. (Настолько этот мудак влез мне в голову).
Он брал меня без спроса. Просто потому что хотел. После работы, когда я была уставшая. В депрессивном эпизоде (но тогда ни я, ни он этого не знал). Я до сих пор не понимаю было ли это насилием, потому что у меня пунктик на насилие как у Леры из моей книги, но я тогда действительно не хотела. Уставшая после работы...
Так мы прожили около полугода. Его мама, кстати, замечательная. Отчим - неплохой, но строгий и жёсткий.
Как-то раз этот мудень пришёл домой в засосах.
У меня всё оборвалось. Лёгкие сдавило, стало трудно дышать. Мир рушился на глазах на миллионы осколков. Истерика была такой сильной, что онемели руки. Его мама меня успокаивала.
Я ушла. Или мы расстались после той ночи.
Дома жить было невыносимо. Так больно, и пусто без него. Каждый раз после расставания мне хотелось что-то с собой сделать. Настолько сильны были чувства.
Оказалось, он увлёкся девочкой в магазе где работал.
На работе я плакала не переставая. Забивалась в укромные места и рыдала.
Через две недели он снова пришёл. Чёртов домофон. Мы помирились. Очень сильно помирились. Но съезжаться не стали.
Встречались и расходились ещё раз двадцать. Или пятьдесят Раз.