Охренеть... Красивая, сука. Даже синяки не портят. Моя. Моя. Моя. Только моя. И эта юбка... Закопаю заживо любого, кто посмотрит в её сторону.
Но вслух он произнёс совсем другое.
- Вырядилась, блядь. Прямо на обложку журнала. Апрель удавится. Соколовские слюни до пола пустят, а потом зубы будут с пола поднимать.
Он шагнул ближе. Остановился в шаге. Протянул пальцы, тронул синяк на шее большим пальцем, чуть надавил.
- Больно?
Вопрос прозвучал совершенно нехарактерно для него. В голосе не было насмешки или издёвки, только едва уловимое беспокойство.
Лера не ответила. Она смотрела молча. В глазах читалась усталость и обречённость. Она уже знала: дальше легче не станет. Даже он уже не понимал, чего добивается. То-ли слышать её дикий страх, раздирающий глотку криками ужаса, то - ли слышать её горячие стоны под собой.
- Какая же ты сука Хорророва, - произнёс Рысев. - У меня там Апрель, братва... а ты, блядь, вырядилась. Он сморщил точёный тонкий нос - Макс готов был взорваться и разобрать её на куски, но вместо этого он бережно провёл пальцами по её переднему локону.
Лера не отводила взгляд, пытаясь считать его эмоции, но это было невозможно. Гнев сменялся ненавистью за считанные доли секунд, ненависть желанием, желание чем-то отдалённо похожим на нежность.
- Ладно, пошли, - резко оборвал Макс сам себя, испугавшись собственной нежности. - Братва ждёт. Прист уже ждёт, с ним двое. Мамуличка не рискнула сама сунуться, прислала послов. Будем базарить.
Его ладонь мягко легла на её руку, и Макс повёл Леру вниз. Осознав, что взял её за руку, отдёрнул, как от огня. Лера отвела глаза.
В гостиной на первом этаже было накурено, голоса негромко разговаривали.
Апрель вразвалочку развалился в кресле, точил яблоко ножом - красно-зелёная шкурка витиевато опускалась вниз. Увидев Леру, зло улыбнулся. Опустил взгляд на её наряд, присвистнул. На лезвии ножа болтался розовый брелок в виде капибары.
- Это... капибара? - Не выдержала Лера.
- Ага. - Откусив половину неочищенного яблока ответил Апрель.
- Зачем? - прыснула Лера пытаясь сдержать смех. Он был невозможен. У него была знатная коллекция всякой идиотической херни.
- Нравится. - Высунул язык Апрель, зажав его кончик между зуб.
- Не удивлюсь если ты купаешься с резиновыми уточками.
- Да.
Яблоко он дорезал настолько криво, что половина кожуры шлёпнулась на пол.
- Блядь...
Апрель поднял её, задумчиво посмотрел.
- Пять секунд полежало. Не считается, - и съел. - Ого, Рыся, а пленница-то у нас с претензией! Может, я тоже вечером зайду - проведать? - поиграв бровями, съязвил кудрявый.