— Дура ты ёбнутая, Лера. С ним драться пытаешься, кусаться. Бесполезно это. Смирись уже со своим положением.
Лера промолчала, посмотрев на кудрявого с отвращением.
Через минуту появился Макс. Лицо словно осунулось, глаза стали темнее обычного, а губы превратились в тонкую линию. Он сел в машину, захлопнул дверь.
— Поехали, — бросил он.
Апрель не стал спрашивать. Тронулся с места.
Лера смотрела на Макса. Он молчал. Пальцы так сильно впились в ладони, что ногти оставили полумесяцы.
Ада знает что-то про Леру. Что-то, что может всё разрушить. Если это правда... Если она действительно... Нет, не сейчас. Потом. Сначала Барс. Потом — правда. А потом... потом она ответит за всё.
Она украдкой перевела взгляд на его профиль. На сжатые челюсти, на побелевшие пальцы с татуировками и перчатками без пальцев. Внутри неё росло что-то тёмное. Она понимала, что Ада может рассказать. И осознавала, что Макс не простит. Но вместо страха — в ней поднималась злость. На него. На себя. На то, что они оба в этой ловушке.
Боже… Если узнает — он убьёт меня. Или себя. Или нас обоих…
— Лерунь, — окликнул её Апрель. — Ты чего молчишь?
— Думаю, — коротко ответила она.
— О чём?
— Да так. Пожала плечом Лера.
Макс будто вообще перестал слышать их разговор. В его голове было слишком много мыслей, чтобы участвовать в пустой болтовне. Он думал о Лере. О том, что Ада сказала. О том, что сделает, если правда окажется слишком страшной. И где-то глубоко внутри — о том, что он уже не сможет её убить. Эта мысль бесила его больше всего.
Апрель припарковался у особняка, заглушил мотор.
— Ну, вы идёте?
Лера ехидно ухмыльнулась и махнула рукой — мол, иди уже, не мешай.
Апрель закатил глаза, спорить не стал. Вышел, хлопнул дверью.
— Кролики ебучие, — бросил он и, закуривая сигарету, направился к крыльцу.
Когда дверь за Апрелем захлопнулась, машина словно стала теснее. Они остались вдвоём. Между ними повисла тишина — как перед грозой, опасная, готовая взорваться в любой момент.
Ночь укрывала салон плотной темнотой, только редкие фонари бросали блики на запотевшие стёкла. На переднем сиденье валялась смятая обёртка от жвачки Турбо. Апрель где-то в особняке или в гараже машинально жевал уже третью за вечер.
Макс потянулся к дверной ручке, собираясь выйти. Но пальцы Леры перехватили край его рубашки. Резко. С вызовом. Он замер, не оборачиваясь, рука застыла над ручкой сириуса.
— Лера? — удивлённо обернулся он.
— Я просто хочу кое-что понять.
В салоне слышалось только их тяжёлое дыхание. Двигатель уже успел затихнуть. Макс медленно развернулся, передумав выходить из машины.