— Лесопильный, — повторяет Корст. Он открывает книгу, листает, ведёт пальцем по строкам. — Есть один в описи. В Боровом. Стоит лет двадцать, как встал. Это Пятый тракт, у самого края кольца.
— Пятый, — говорит Будимир без всякого удовольствия. — Не мой.
— Далеко? — спрашиваю я.
— Обозом недели две. Если дорога держит. А по осени она не держит.
Две недели туда, две обратно, а до снега три. Я считаю, и выходит плохо. Но без топора мне и здесь делать нечего.
— Значит, туда, — говорю я. — Так что дадите?
— Пять золотых, — говорит Корст. — Как в тот раз говорили.
— Мало.
— А сколько тебе?
— Камни. Крупные. Какие есть.
Будимир смеётся, громко, так, что Неклюд в углу поднимает голову.
— Камни ему! Камни — это норма. Камни хранители под счёт берут, по весу. Камней не дадим.
— Тогда амулет ему, — говорит Путята. — Из чулана. Мы ж их купцам даём, под роспись, в деревнях на камень меняют. Дадим и ему, заместо камня. А он сменяет там сам, как раз же поедет.
— Путята, — говорит Корст.
— А что? По делу же!
Будимир перестаёт смеяться и смотрит на Путяту, потом на меня. Как смотрят на торгу на того, кто пришёл с пустым кошелём, а хочет дорогое.
— А ведь дело говорит, — тянет он. — Камень за завод не дадим. А амулет — это тот же камень, только сменять его надо. Сменяет, раз такой умелый.
Корст вздыхает и трёт лоб.
— Есть у нас чулан, — говорит он мне. — Лежит там старое, с тех пор, как заводы ещё работали. Купцам выдаём под роспись, на обмен. Одно, слышишь? Одно. Авансом, до завода. И с тобой поедут наши. Двое. Помогут, если что надо, и проследят, — он делает паузу, — чтобы ты не сбежал куда с нашим добром.
— А в чулан?
— В чулан нет, — говорит Будимир. — Нечего там. Принесём пять. Выберешь один.
Я молчу, но внутри у меня что-то сдвигается. Набор, что лежит у меня за пазухой, снаружи тоже был камешком, прозрачным, сквозь него доски ступеньки было видно. А в Зоне это чемодан, и в нём всё, от ключей до паяльника.
Торговаться дальше бесполезно, это видно по лицу Корста. Я киваю.
* * *
Амулеты приносят на подносе, деревянном, с бортиком, как приносят пироги. Пять камней в ряд на сером сукне. Писарь ставит поднос на стол передо мной и отходит к двери.
Первый я узнаю раньше, чем касаюсь. Тёмный, гладкий, с пиктограммами по краю, которые никто, кроме меня, не видит. Я кладу на него руку и вхожу на секунду. Перед глазами строка:
«Малый восстановительно-регенерационный генератор (упрощённый). Эффективность: 11%».
Я вынимаю руку. Этот я уже держал, на крыльце у Горана, когда Вейн разворачивал передо мной свёртки Корста. «Лечебный бери», — говорил тогда Вейн. Я взял набор бригадира. Выходит, Вейн сдал его обратно в гильдию, и он вернулся в чулан, ждать. Кира бы его подняла. Неждана, старики за краем, мальчик у Гореловых. Я перевожу дыхание и кладу руку на второй.