Глава 11 Доверительный интервал
Страница 84 из 140
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 11 Доверительный интервал

Страница 84

— Пять, — сообщает он, когда видит, что я открыл глаза.

— Пять, — соглашаюсь я.

Кира греет воду. На лавке у печи стоит горшок со щёлоком, она развела его с вечера, и в сенях пахнет мокрой золой. Я сую руки в лохань и тру, пока кожа не начинает гореть. Чернота сходит с ладоней, с тыльной стороны, с запястий, а под ногтями и в трещинах на костяшках остаётся, как въевшееся масло у слесаря. Я скребу ногти щепкой, потом бросаю. До Власа отмыть всё равно не успею.

На столе, когда я к нему сажусь, яблоку негде упасть. Каравай, круглый, с треснувшей коркой, завёрнутый в полотенце. Горшок, ещё тёплый, накрытый лепёшкой вместо крышки. Миска квашеной капусты с клюквой, связка лука, десяток печёных реп в корзинке, и сверху на них кто-то положил три слегка подвядших красных яблочка.

— Это что? — спрашиваю я.

— Несут, — рассказывает Кира. — Со вчерашнего вечера несут. Кто хлеб, кто горшок. Калитку не успеваю затворять. Баба с того конца мясо принесла, сама пекла, говорит. Ешь, пока тёплое.

Я снимаю лепёшку с горшка. Внутри баранина, запечённая кусками, с луком и морковью. Жир застыл сверху светлой коркой, а под ним всё ещё горячее. Я ем руками, отламываю хлеб и макаю его в жир: первые куски почти не жую. Неделю я жил на сухом хлебе, размоченном в кувшине, и сале, которое резал тонко, чтобы хватило. Теперь тело само решает, сколько ему нужно, а надо ему много. Печёная репа сладкая, мягкая, с горелой шкуркой, капуста хрустит и кислит так, что сводит скулы. Я ем всё подряд, вперемешку, как ребёнок, которому надо все попробовать.

Зорик сидит напротив и грызёт яблоко. Смотрит, как я ем и улыбается.

Дома, в Екатеринбурге, осень — слякоть, ранняя темнота и простуда. Здесь у неё есть своя прелесть, которой я раньше не видел. Всё, что выросло за лето, собрано и лежит под рукой: в погребах, в корзинах, на верёвках под потолком. Даже за краем купола, где холодно и голо, люди сейчас сыты. До весны ещё далеко, и запасы пока не начали считать. Я доедаю мясо, вытираю горшок коркой соскребая со стенок и только тогда чувствую, что руки у меня перестали дрожать.

— Десятник вчера приходил, — говорит Кира от печи. — К вечеру, ты уж спал. Бумагу оставил. Вон, на полке. Сказал, носить при себе.

Бумага сложена вчетверо, с печатью внизу, восковой, тёмно-красной. Я разворачиваю её у окна. Почерк писарский, ровный, с завитками на заглавных: «Травница Кира, бляха триста семнадцать, при докторе Любиме. Лечить дозволено. За неё в ответе доктор». И ниже, мельче, подпись, которую мне не разобрать.

Я читаю вслух. Кира слушает, не оборачиваясь, только мешает в горшке медленнее.

назадназад
1 ... 82 83 84 85 86 ... 140
впередвперед