Уткин встал, принялся копаться в сумке. Несколько раз показывал Айдарбеку какие-то мешочки, которые доставал оттуда. Горец отрицательно качал головой. Когда Уткин наконец достал, что надо, Айдарбек кивнул.

Тогда Вася полез в маленький мешочек из козьей шкурки и сунул туда пальцы.

— Тут… Тут семена какие-то…

— Дай посмотрю, — сказал я, протягивая Уткину руку.

Тяжело дышащий Айдарбек настороженно наблюдал за тем, как я принимаю из рук Васи мешочек.

Я сунул внутрь пальцы, достал на подушечках несколько зёрнышек.

— Ясно. Банг.

Сагдиев нахмурился. Видимо, услышал знакомое слово.

— Это че ещё такое? — спросил любопытный Вася.

— Банг. Дурман-трава, — пояснил я.

— Так это ж наркотик… — удивился Вася.

— Это поможет, — проговорил Айдарбек слабым голосом. — Но духи предков начнут шептать…

Значит, вот что принимал Айдарбек после того, как мы привели его в пещеру. Я подозревал нечто подобное. К тому же это объясняло его безучастное поведение во время нашей заварушки.

— Это изъять надо! — сказал Уткин, поочерёдно глядя то на меня, то на Сагдиева.

— Нет. Пусть принимает, — сказал я задумчиво. — Иначе до заставы не протянет.

Прикинув два и два, я сказал Айдарбеку, показав ему мешочек:

— Я дам тебе твой банг, Айдар, но сначала расскажи подробнее всё, что знаешь. Иначе с твоими голосами предков путного ничего уже не расскажешь.

Старик сделал брови домиком. Посмотрел на меня как-то жалобно, а потом пролепетал:

— Болит…

— Так. Ильяс, дай ему обезбол. Есть ещё?

— Пока да, — кивнул Сагдиев. — Анальгин.

— С его ранением это как мёртвому припарка. Давай по-фронтовому. Со спиртом. Так эффект будет получше.

— Это… как? По-фронтовому? — удивился Сагдиев.

— Дай таблетки и спирт из аптечки. Ложку ещё.

Сагдиев послушался. Он выдавил мне две таблетки анальгина из пластинки. Передал маленький тридцатимиллилитровый флакончик спирта, которым обычно обрабатывают раны.

Я аккуратно растолок таблетки камнями. Ссыпал порошок в алюминиевую ложку с заранее налитым туда спиртом. Потом добавил несколько капель воды из своей фляги.

При тусклом свете нашей коптилки я осмотрел получившуюся мутноватую жидкость. Встал, держа ложку. Подошёл к пастуху.

— Глотай разом. Скоро полегчает.

Старик жалобно глянул на меня. Потом на ложку. Открыл рот. Я залил обезболивающее ему в рот.

Старик проглотил, сморщился от горечи. Потом сплюнул неприятную на вкус слюну и тут же зашипел ещё и от боли в ноге.

— Вот. Запей, — предложил я ему фляжку.

Тот принял, сделал несколько жадных глотков. Тогда я вернулся на своё место.

— Теперь рассказывай.

Айдарбек чуть-чуть помедлил. Вздохнул и заговорил: