Вопли разгоряченной Ойрлы изрядно взволновали толпу. Хранитель же до поры не прерывал ее. Сейчас, однако, он пристукнул посохом. Баба тотчас же замолчала. Вопли как ножом отрезало.
— А вот это вряд ли, — заметил Хранитель. И вытянул посох вперед.
Ойрла и все односельчане повернулись. За их спинами на дороге из-за поворота показались трое. Чернобурочник сопровождал Немого, который вел за руку худого паренька, измазанного чем-то с ног до головы. Правая рука паренька висела вдоль туловища плетью. Увидев его, ведьма бросилась ему навстречу, но была остановлена одним из охранников.
— Ой-ко-о-он!.. — раздался ее утробный крик.
Эйда вновь попыталась вырваться, но ей это не удалось, и она повисла на руках охранника. И тогда она тонко, протяжно и обреченно завыла. От этого воя у Ули по коже побежали мурашки.
Глава 9
При виде измазанного паренька люди стали чертить у себя на груди круг — символ Великого Неба. Крикунья Ойрла и та оторопела, хлопая глазами и раскрыв рот уставившись на Ойкона, который неожиданно для всех появился на пустыре.
Хранитель не стал терять времени даром, не дав толпе возможности опомниться.
— Подойди ко мне, юноша! — велел он.
Парень, ведомый Немым и охранником в черном, приблизился. Он встал напротив Хранителя, на то место, которое тот указал ему своим посохом. Стоящая рядом Ойрла пришла в себя и закричала:
— Ойкон, где мой муж?
Хранитель в очередной раз стукнул посохом, и один из охранников вновь спеленал громогласную бабу, заломив ей руки за спину.
— Здесь идет Суд Хранителя, женщина! — устало обратился Хродвиг не столько к Ойрле, сколько к ее односельчанам. — Ты не единожды прерывала его и выказывала свое неуважение. Один из наших обычаев велит мне отрезать тебе язык, а другой — казнить… — Старик замолчал, вглядываясь в расширенные от ужаса глаза женщины. — Но, понимая твое горе, я не буду этого делать. Пока. Но больше я не хочу слышать тебя, ты поняла меня?
Ойрла полузадушенно всхлипнула и попробовала упасть на колени. Но захват черного не дал ей это сделать. Хранитель взмахнул рукой, и охранник отпустил женщину. Та рухнула на колени и поползла в толпу. Односельчане расступились перед ней, и вскоре она исчезла из виду.
Ойкон смотрел на все это и смущенно улыбался. И совсем не боялся! Правая рука его была замотана грязными тряпицами, а левой он теребил край своей старой, ношеной рубахи. Рубаха была такая ветхая, что сквозь нити проглядывало его худое тело.
— Как зовут тебя? — спросил Хранитель. Подошедший Хоар уселся на нижнюю ступеньку лесенки.
— Ойкон… — рассеянно ответил допрашиваемый. Он завороженно рассматривал чудесную повозку, оббитые железной полосой большие колеса, красный ковер с длинным ворсом и аккуратную деревянную лесенку.