— Мальчики, идите к нам!

Марк встрепенулся, выныривая из страшных воспоминаний. Мать и тетя Моли счастливо улыбались, радостно махая руками. Он невольно заулыбался им в ответ, ощущая, как свет, исходящий от этих улыбок, сжигает остатки его кошмара. Оставив на скамейке букет белых васильков, он поднялся на ноги и поспешил к матери. Томас незамедлительно последовал за братом.

Виктор снова остался в тишине и одиночестве, только картина его счастья, которую он созерцал, немного дополнилась и оживилась. Сейчас ему хотелось наблюдать за Эларой со стороны. Она казалась ему невероятно хрупкой, почти прозрачной… Одно неосторожное движение, и его омега растает прямо в воздухе…

Элара едва выжила. Сердце останавливалось дважды, пока люди Агвина перевозили ее с острова на военный корабль. Им сказочно повезло, что барьер, окружавший лабиринт, в тот момент рухнул. Как оказалось, за ним уже как полчаса толпились имперские войска, пришедшие через тот же бункер, что и они. Ребята подоспели вовремя, оказали первую помощь и оперативно забрали их на корабль. А потом были долгие недели лечения и попытки восстановить потерянные конечности Элары… Но теперь все позади. Новые ноги будут даже лучше родных — не устанут после трудного дня или долгой прогулки. Главное, чтобы Элара не злоупотребляла и не отвешивала по старой привычке дружеские пинки!

Виктор невольно усмехнулся своим мыслям, но лишь на мгновение. Его счастье омрачала печаль о невосполнимой потере дорого ему человека. Он коснулся виска и, активировав встроенный в голову коммуникатор, развернул экран с последним сообщением от Тогралана.

«Прощание состоится в это воскресенье. Ты должен присутствовать.»

Выключив экран, Виктор бросил тоскливый взгляд на свою семью, поднялся со скамьи и незаметно покинул парк.

* * *

Первая солнечная система, планета Земля.

Территория клана Хута, центральная площадь.

— Великий Дух! Когда-то ты выпустил это невинное дитя под звездный свет, так прими же его обратно в свою обитель! Забери домой с грузом грехов, очисти его дух и даруй вечный покой! Пусть песнь твоей тоски зазвучит шелестом листвы, а слезы прольются грозовым дождем! Мы плачем!.. Мы скорбим!.. Мы молимся тебе!

Голос духовного служителя надрывно оборвался на высокой ноте, и на площади наступили долгие минуты тишины. Их нарушал лишь непокорный моросящий дождь, да гул огня в крематорном гробе. Пламя дико бесновалось в тесном пространстве, яростно стегая прозрачные стекла узких окошек своими желтыми хвостами. Казалось, будто внутри горело не мертвое тело, а живая душа. В эти мгновения у всех находящихся на площади замирало сердце. Замирало от безмерной тоски и священного трепета перед величием смерти.