— Целую вечность ты стремилось стать живым, — обращаюсь я к нему, — уничтожая миллионы других жизней, надеялось само стать одним из нас.
Первородный молчит. Он не может говорить. Он — просто сгусток сверхразвитой энергии. Энергии, которую я практически полностью разрушила.
— Но разве ты не было живым все это время?.. Раз боялось меня? Боялось смерти.
Ядро безмолвно слушает.
— Только живые бояться умереть. Так почувствуй себя по-настоящему живым, умирая от моей руки!
Протянув руки, я накрываю ладонями светящийся шар. Энергия отчаянно шипит, но я сжимаю кулак и отключаю ее. В этот же момент мир вокруг начинает рушиться, рассыпаясь на тысячи осколков. Я улыбаюсь и закрываю глаза, чтобы, наконец-то, проснуться…
Я возвращаюсь.
Глава 30
Солнечная система Тау Кита, планета Арк.
Биокибернетический медицинский центр «Сталь».
— Они идут! Идут!..
Молодые студентки, проходящие практику на первом этаже реабилитационного корпуса, возбужденно заметались по коридору, но как только голограммная завеса в дверном проеме исчезла, молчаливо застыли вдоль стен, с благоговейным трепетом наблюдая за двумя приближающимися фигурами. Высокие и широкоплечие красавцы были похожи на двух ангелов — такие же до невозможности прекрасные и ослепительно белые. И такие же недосягаемые для простых смертных. Когда один из них, который нес в руках букет белоснежных васильков, бросил высокомерный взгляд на одну из девушек, ту пробрал необъяснимый холод, и она подумала, что лучше бы ей больше с ним не встречаться. Но девушка не знала, что взгляд Томаса был далеко не высокомерным, а просто отстраненным. В другой любой день он, наверняка бы подмигнул этой милашке, но сегодня все его мысли и чувства были посвящены одной единственной женщине.
Пройдя по длинному дугообразному коридору мимо толпы студенток и оставив позади себя мечтательные вздохи и шепотки, братья свернули к широкой арке и оказались в живописном парке, что располагался внутри цилиндрического здания биокибернетического медицинского центра «Сталь». Среди живых кустарников и цветочных клумб по изломанным серебристым дорожкам прогуливались редкие пациенты, перенесшие сложные операции. Вдоль дорожек стояли плоские скамейки, и на одной из них сидел одинокий мужчина. Братья сразу направились к нему.
Виктор почувствовал сыновей еще на подходе к главному входу здания, но не повернул головы, когда они вошли в парк, и даже тогда, когда те расположились на скамье по обе стороны от него. Все его внимание было приковано к двум женщинам, чьи звонкие голоса раздавались вдалеке на газонной лужайке.