Отчего-то в этом сумраке острее воспринимались запахи: горячий воск, угольная копоть, мокрая шерсть одежды, солоноватый привкус моря. Наверху, под потолком виднелись темные деревянные стропила, внизу на каменных плитках стояли такие темные скамьи, отполированные поколениями сидельцев. На каменных стенах выделялись небольшие прямоугольники, которые я поначалу приняла за странные кирпичи, которым пытались подновить древнюю кладку, но, приглядевшись, распознала памятные латунные таблички. «Пропал в море… », «Погиб на службе…» , « …в южных колониях» . Слева от алтаря к стене прикрутили небольшой корабельный колокол, тоже снабженный табличкой.

Не успела я подойти поближе, чтобы прочитать надпись под колоколом, как где-то позади алтаря протяжно скрипнула дверь. Тени дрогнули, сливаясь в темную фигуру, чьи очертания показались смутно знакомыми. Впрочем, вошедший почти сразу вышел в очерченный светильниками круг «почти настоящего» света. Он оказался неожиданно молод — подсознательно я упорно числила жрецов Единого благообразными старичками, хотя тот же брат Винсент вполне мог затеряться в толпе здешних студентов. На вид вошедшему священнику было не больше тридцати-тридцати пяти, хотя седины хватило бы на трех глубоких стариков. Аккуратная, хотя и со следами многочисленных стирок и штопки, темно-коричневая сутана с белым воротничком, полотняная сумка на широком ремне через плечо.Легкое цоканье при каждом шаге, скорее всего, старые «подкованные» армейские ботинки.

— Прошу, не пугайтесь! — увидев, как я отшатнулась, священник поднял руку ладонью вверх, — храм открыт для всех, здесь нет никаких тайн. Единый, — добавил он, видя мое замешательство, — потому и зовется так, ибо един для всех детей своих.

…но ваша церковь считала так далеко не всегда, тут же пронеслось в голове у одной из «диких животных, волею Творца лишенных таинства души» . Наверное, еще и на лице отразилось, потому что священник понимающе кивнул.

— Так считалось не всегда, не спорю. Но и некоторые представители иных рас часто считали прочих не более, чем говорящими животными. — Священник повернулся и c видимым усилием снял с поставки толстую книгу с бронзовыми кованными уголками на переплете. — Из прошлого лучше извлекать мудрость, а не обиды.

— Гномы с вами точно не согласятся, отец…

— … Браун. Уже пять лет как.

— Вы один из бывших студентов, — догадалась я. — Но почему решили вернуться сюда?

— Мой предшественник скончался больше десяти лет назад, — отец Браун зашел за алтарь и, судя по звукам, попытался уложить книгу в ящик, — с тех пор храм пустовал. Само по себе плохо, к тому же университет оставался без духовного пастыря. Конечно, — с улыбкой добавил он, — большинство студентов и преподавателей считают, что не нуждаются в подобных «антинаучных предрассудках». Молодости вообще свойственно заблуждаться. Сам я в их возрасте тоже не являл пример добродетели.