Съездил, проверил. И оказался мудёр, как и положено Кащею. В месте одного из «стерилизованных» пятен имелась каменная, недорушенная буйной флорой остановка.

А во втором — так же недорушенное логовище татей дорожных. Которые с волшебными палочками, ещё до конца, на невинных водил охотились.

И выходило так: нечисть, вроде как, лесная. Но появляется в местах с постройками. Потом отходит, оставляя за собой короткие тропинки «стерилизации» до места нападения на человека (если именно охотится, так-то вроде и просто шаталась по лесам).

Из чего следуют две вещи. Не совсем она лесная — ну нет у них привязки на постройки человеческие. И на меня эта пакость почти гарантированно «клюнет». Поскольку что нечисть, что нежить, до близкого контакта и раздирания в клочья, конечно, меня за человека принимала.

Что и неплохо, а то ловить непонятно кого, непонятно где, на лесистой площади в тысячи квадратных километров… Непонятно как, да.

Пусть сам меня ловит, паразит несексуальный. Размножение ему не нравится, сволочи, осудил я неведомую сволочь.

Отъехал поближе к столице, присел на обочине, да и просидел до вечера, музон слушая и природами любуясь. Даже подремал немного, приятно так, правда, недолго — какие-то паразиты нечистые по дороге пыльные смерчи запускали, разбудили! Даже не понял, кто был — явно не знакомые-незнакомые карапузы, играющие в салочки. Те натуральную бурю поднимали. А тут так, метровые смерчики… Меня, Кащея Бессмертного, пылюкой присыпыли!

И на праведный рёв, почти без мата, на тему что я со сволочами сделаю, а главное в куда, неведомая нечисть с писками неведомо куда скрылась.

— Сволочи, попадётесь ещё мне, — посулил я неведомым сволочам, отряхнулся и отряхнул байк, посмотрел в небо. — Ладно, убивать не буду. Руки-ноги поотрываю только, — смягчился добрый я.

Просто небо, пока я дремал-медитировал под тяжёлый рок, налилось синевой, и вообще — сумерки близко.

Надо думать. Вроде бы, бедолаги, схарченные нежитью, на своих двоих двигали. И, соответственно, будет сейчас перформанс: «Кащей в шкуре Красной Шапочки в ночном лесу». Шапки вокруг не наблюдается, шкуру хрен сдерёшь. Ну, будем считать, ангельская проканает. И корзинку из тросов плести не буду — не аутентичненько выйдет, ржанул я.

Оттолкал байк в лес, рявкнул на округу: «Присмотри!» — на что ветви и ветер в них отчётливо прогудели: «Присмотрю, не беспокойся…»

И потопал по обочине, метрах в пятнадцати от шоссе, напевая про себя «Эй, маленькая девочка!» кровавых ведьм. Очень атуражненько выходило, да.

Смеркалось. Натурально, без шуток — смеркалось. Песенка пелась. А я нарезал петли и зигзаги вокруг автобусной остановки. Может, и не важно, но хотел момент с появлением нечисти из человеческих строений точно установить, на всякий.