У Лиары подогнулись колени. Она стояла под палящим солнцем, в двух шагах от собственных телохранителей, и не могла вспомнить ни одного заклинания из тех, что знала.
— Твои руки исцеляют быстрее, чем жреческие заговоры моего народа, — глухо обронил эльф, выпуская её палец. — Осторожнее, Лиара. Если приучишь хищника к своей ласке под солнцем, ночью он сам придёт за ней в твою постель.
Вечер опустился на барханы стремительно, как падает тяжёлый бархатный занавес: раскалённое золото песков сменилось густым пурпуром, а затем бездонным сапфировым мраком, в котором зажглись мириады огромных южных звёзд. В центральном шатре Лиары, застланном персидскими коврами и шкурами снежных барсов, горели бронзовые курильницы с миррой и маслом дикого апельсина, отгоняя ночной холод пустыни.
Каэлан сидел у низкого походного столика на подушках, вытянув длинные, мускулистые ноги. Даже после того как слуги принесли ему медный таз с водой для омовения, он наотрез отказался от предложенной человеческой одежды, оставшись в своей длинной тёмной набедренной драпировке, перехваченной на бёдрах витыми бронзовыми цепями. Влажные после купания чёрные волосы волнами лежали на его могучих плечах, а в свете масляных ламп бронзовые обручи на его запястьях и цепи на груди отливали тёмным червонным золотом.
Лиара, сменившая пыльный дорожный костюм на лёгкое полупрозрачное платье из алого шёлка с открытыми плечами, развернула перед ним древний пергаментный свиток с клинописью Сар-Ариэль.
— Здесь, у третьей солнечной засечки, путь раздваивается, — сказала она, наклоняясь над картой, так что прядь её волос коснулась его обнажённого плеча. — Караванщики говорят, что правая тропа ведёт к высохшему руслу, но твои предки никогда не строили святилища вдали от глубинных жил. Где истинный проход, Каэлан?
Эльф не смотрел на пергамент. Он смотрел на то, как в вырезе её тонкого шёлкового платья при каждом вдохе вздымается высокая грудь, и на тонкую жилку, бьющуюся на её шее. Весь день он шёл рядом с её верблюдом под палящим солнцем, чувствуя её запах на ветру, и сейчас, в тесном, напоённом благовониями полумраке шатра, его выдержка трещала по швам, как перетянутая тетива.
— Истинный проход открывается не глазами, а кровью и дыханием, золотая госпожа, — его низкий голос прозвучал совсем рядом с её ухом. Прежде чем Лиара успела выпрямиться, его рука с тяжёлыми бронзовыми браслетами молниеносно перехватила её за талию и одним мощным движением увлекла вниз, на мягкие ковры и подушки.
Лиара ахнула, оказываясь на спине под нависшим над ней телом эльфа. Он не причинил ей боли — напротив, его ладонь бережно подхватила её затылок, не давая удариться о пол, но вся его могучая, литая фигура прижала её к коврам так плотно, что она не могла пошевелиться. Массивные цепи, свисавшие с его шеи, легли прямо на её обнажённую грудь и ключицы, обжигая металлом, согретым его кожей.