— Пламенными Писцами раньше называли магов, чей огонь отзывался на написанное, — сказал он. — Не только на руны как на часть заклинания. На сам текст.
— То есть на то, что произошло со мной?
— Да. Судя по артефакту, именно на это.
Я посмотрела на оплавленную грань. Отсюда пятно казалось небольшим, почти аккуратным, только я все еще чувствовала в ладони тот рывок.
— Почему вы говорите «раньше»?
— Потому что новых работ о Писцах почти нет. Около двадцати лет назад упоминания начали убирать из каталогов и учебных списков. Не одним приказом и не за один день. Сначала исчезли ссылки, потом сами тексты.
— Кто их убирал?
Кейлан подвинул перчатки ближе к себе.
— Это уже тот ответ, который я пока не могу дать полностью.
Слово «убирать» зацепилось сильнее всего. Я прижала холодные пальцы к шершавому краю скамьи, чтобы они наконец перестали дрожать.
— Я знаю, — сказала я. — Нашла упоминание в каталоге. Там было три строчки и замазанный абзац.
Он посмотрел на меня с укором.
— В серой зоне библиотеки?
— Да.
— Я же запретил вам ходить в западное крыло библиотеки.
— Серая зона формально к нему не относится. — Я не стала объяснять, как именно мы туда попадали. — Что такое протокол Н?
Что-то в его лице изменилось. Он услышал слово, которого не ожидал от меня.
— Где вы нашли это название?
— В том же каталоге. Рядом с тремя студентами, о которых потом не нашлось ни одного продолжения в журналах. Переведены под наблюдение, и дальше они исчезают из любых записей.
Кейлан провел большим пальцем по краю перчатки и отвел взгляд. Этого оказалось достаточно, чтобы молчание стало ответом.
— Дар-Ортис. — Я не давила, просто держала вопрос в воздухе. — Вы знали, кто я, с самого первого дня. Я пока не знаю точно, вы выдали мне разрешение на поступление или блокировали его три года. Но вы точно знали. И что-то, связанное с моим даром, вас беспокоит достаточно, чтобы лично быть в аудитории, когда я прохожу испытание. Куратор такого уровня не приходит просто посмотреть.
Он поднял на меня взгляд, но ответил только после того, как снова посмотрел на поврежденную грань.
— Да. Я знал.
— И?
— Это все гораздо сложнее, чем выглядит со стороны.
Я смотрела на него, а он на небольшое аккуратное оплавление. Мой дар снова сделал что-то точное, когда пошел туда, куда хотел, а не туда, куда его направляли.
— Я понимаю, что все намного сложнее. И пока не прошу рассказать сразу обо всем. Но в четверг я буду задавать вопросы, и мне нужны прямые ответы.
Он коротко кивнул, принимая условие, затем опустил взгляд на мои руки. На его лице мелькнуло выражение, которое он не успел спрятать. Оно было слишком похоже на вину, чтобы я могла принять его за простое беспокойство.