— От себя добавлю, что считаю решение преждевременным, — продолжил Эррен. — Ректор действует в пределах формальных полномочий, но я внесу в журнал отдельную запись о несогласии. Она останется в архиве вместе с приказом.
Кейлан не поблагодарил его. Эррену благодарность за исполнение обязанности показалась бы лишней, а Кейлан слишком хорошо умел замечать такие вещи.
— Принято к сведению.
— Можете идти.
Кейлан вышел в обычной черной рубашке и куртке, которую носил под формой. Без серебряного шитья на воротнике он не стал выглядеть слабее. Просто теперь его невозможно было принять за человека, защищенного должностью.
Он прошел мимо и продолжил идти. Я дала ему отойти от кабинета Эррена, затем последовала за ним.
Догнала у поворота к малому двору.
— Кейлан.
Он остановился. Повернулся.
Коридор вокруг нас опустел. Рийя осталась возле кабинета, потому что понимала, какой разговор мне нужен. Свет из окна падал Кейлану на висок и плечо, а лицо оставлял открытым целиком. Прятаться за удобной тенью ему сегодня не приходилось.
— Почему?
Он понял, что я спрашиваю не о распоряжении Нолла. Формальная причина лежала на столе у Эррена. Мне нужно было услышать, почему Кейлан вышел в центр зала и произнес слова, после которых его должность перестала что-либо гарантировать.
— Иначе пришлось бы потом всю жизнь объяснять себе, почему промолчал.
Такого ответа я не ожидала, особенно от него. Кейлан не ссылался на правильный поступок и не пытался превратить себя в человека из учебника по этике. Он говорил как тот, кто уже много ночей подряд представлял обратный выбор и каждый раз приходил к одному результату.
— Ты потерял должность.
— Должность можно вернуть. Объяснение нет.
Мы смотрели друг на друга в пустом коридоре. Только тогда я заметила, что сжала ладонь в кулак. Когда пальцы разжались, на коже остались четыре маленькие лунки от ногтей.
— Это было дорого.
— Сегодня нельзя было иначе.
Я кивнула. Эти слова я могла принять. Все остальное между нами пока оставалось на месте.
— Что дальше?
— Параллельно пойдут два разбирательства. Совет проверит инцидент, а ректорат откроет внутреннее дело по моей линии. Они не обязаны ждать друг друга.
— Один из них может тебя уничтожить.
— Один из них уже это делает.
Он сказал это так, будто сообщал температуру воздуха. Кейлан почти всегда переводил плохие новости о себе в нейтральные формулировки, и раньше такая привычка успокаивала. Сейчас она только показывала, сколько всего он уже успел принять как неизбежное.
— Где ты будешь жить? Преподавательское крыло, это ведь служебная комната.