— Открылось, — сказала я.
— Выходи из слоя, — ответил Кейлан. — Закон никуда не денется.
— Теперь уже не денется.
Но старая кладка разошлась впереди. Плита, которую Нолл заставил двигаться внутри сектора, остановилась, затем медленно ушла в стену. За ней открылся проход к центральному постаменту. Я увидела главный зал не через контрольную пленку, а прямо перед собой.
Ряды студентов поднимались к галерее. У северной колонны стояли Рийя и Тесс. Рийя держала запечатанный гаситель обеими руками, хотя целитель рядом явно требовал отдать флакон. Соррен находился выше, возле архивной двери. Перед ним лежали две описи и сверток с копией старого закона. Эррен не отходил от журнала. Лайс писал так быстро, что костяная ручка почти не отрывалась от страницы.
Кейлан вышел из внешнего кольца с другой стороны. Служащие внутреннего контроля сразу встали рядом, но задерживать его при незавершенной спасательной процедуре не решились. Он остался у боковой стены, без кураторского знака и без права вмешиваться. Теперь я видела его целиком.
Нолл тоже увидел, что сектор открылся.
— Испытание прекращено, — объявил он. — Студентка Веннская осуществила несанкционированный доступ к основному слою и подтвердила необходимость немедленной стабилизации дара.
Эррен положил ладонь на журнал.
— Формула прекращения не объявлялась.
— Сектор был вскрыт с участием отстраненного куратора.
— Сектор замкнулся до его входа. Это зафиксировано хранителем протокола.
Лайс не поднял головы.
— Подтверждаю последовательность.
Нолл развернул свиток. Я узнала печать на нижнем краю. Тот же документ он пытался превратить в добровольную процедуру в своем кабинете, только теперь к нему добавили строки о публичном нарушении.
— Комиссия должна выбрать между лечебной стабилизацией и прекращением обучения, — сказал он. — Решение может быть принято сейчас.
В зале стало тихо. Нолл рассчитывал на эту тишину. После ловушки, закрывающегося сектора и открытого вмешательства Кейлана любой спор можно было назвать продолжением срыва.
Я вышла к постаменту.
После тесного сектора главный зал показался слишком светлым. Южные окна резали пол длинными полосами, на которых была видна каждая царапина. Студенты сидели выше меня, кураторы стояли вдоль стен, а комиссия заняла пространство у кафедры. Все смотрели на мои руки. На правой еще оставался серебряный отблеск чужого канала, на левой тлели пылающие чернила.
Рийя встретилась со мной взглядом и чуть подняла подбородок. Она не спрашивала, цела ли я, потому что ответ был очевиден. Тесс держала папку с расчетами прижатой к груди. Соррен на галерее уже снял защитную ленту с первой описи. Команда не могла подойти, зато каждый находился там, где мог подтвердить отдельную часть.