Две половины сошлись.
Внутри замка открылся еще один слой. Он не удерживал дверь и не снимал защиту. Серебряная команда лежала глубже, свернутая так плотно, что без моего дара осталась бы частью ключа. Как только доступ подтвердился, она распрямилась и потянулась к закону.
Слова пришли не голосом, а готовой юридической связкой. Все зарегистрированные классы дара подлежали равному регулированию под надзором назначенного представителя Высшего Совета. Разница по происхождению исчезала, зато право определять меру переходило к тем, кто выдал Тауру серебряный доступ.
— В ключе есть вторая команда, — сказала я.
— Можешь не принимать? — спросил Кейлан.
— Могу. Но тогда серебро попробует войти вслед за мной.
— Значит, Таур открыл замок и оставил своей стороне место в новой строке.
— Он предупреждал, что бесплатных выходов не бывает.
Я прижала служебную связку к внешнему слою и не пустила к основанию. Нолл хотел оставить прежнее ограничение. Люди Таура предлагали убрать его только вместе с правом распоряжаться контуром. Оба варианта требовали, чтобы решение снова принимали за тех, на ком закон работает.
— Их строку я тоже не возьму, — сказала я.
— Тогда открой дверь и оставь им пустой ключ.
Именно это я собиралась сделать.
Сразу после этого серебряный канал попытался развернуться вокруг моего дара. Чужая печать не ограничилась открытием. Она начала снимать структуру входа, слой за слоем, будто рука за дверью решила забрать себе слепок ключа вместе с замком. Я почувствовала, как линия цепляется за старый ритм, и поняла, почему Таур предлагал защиту Совета только в обмен на доступ. Им требовался не один исправленный параграф. Им нужен был способ возвращаться сюда без меня.
— Серебро снимает копию, — сказала я.
— Закрывай, — ответил Кейлан.
— Если закрою сейчас, замок снова встанет.
— Тогда оставь ему то, что он уже видел.
Я расширила ложный академический огонь, добавила знакомую дрожь и позволила каналу забрать верхний рисунок. Получился убедительный след нестабильного дара, который пробился к старой кладке случайным всплеском. Настоящую нить я провела под ним и свернула вокруг основания. Серебро потянулось за приманкой наружу. Когда последний виток вышел из замка, я отсекла связь ребром ладони.
Восточный канал вспыхнул на контрольном экране. Лайс в галерее вскинул голову, а Тейн резко повернулся к широкоплечему специалисту рядом. Они увидели, что наружу ушел отпечаток. Не увидели только, что он ложный.
Камень под ладонью разом потерял сопротивление. Серебряная линия рванулась за открывшимся текстом, однако получила только ложный огонь. Я закрыла настоящий поток и толкнула приманку обратно к восточному каналу. Там ее приняли жадно, вместе с черными прожилками и знакомой нестабильностью.