Под первым слоем лежал старый путь.
Он шел от живого контура к северному якорю, затем возвращался через фундамент и собирался у центральной стены. Именно его мы изучали с Кейланом. Я узнала ритм, хотя теперь между узлами стояли новые штифты.
Чужой серебристый канал тянулся рядом. Он не мог войти в старый путь сам, поэтому прижимался к моему огню и ждал, когда я проведу его глубже. Я держала дар узко, чтобы не дать ему захватить край.
Позади Темные Чернила Кейлана удерживали плиту. Каждый новый шаг отдавался в стене. Я чувствовала его работу не как прикосновение, а как ровную опору. Он не направлял меня и не тянул к выбранной им строке. Просто не позволял пути закрыться.
На середине галереи академический слой попытался разделить наши следы.
Жар сдавил запястье. Темные Чернила отозвались резкой болью, словно между нами захлопнули металлическую дверь. Кейлан удержал край, но его линия стала тоньше.
— Еще далеко? — спросил он.
— До живого ядра два узла.
— До старого текста?
— Не знаю. Здесь все смещено.
— Тогда не торопитесь.
— Очень удобный совет из стены, которая сейчас закрывается.
— Хуже будет, если я попрошу тебя вернуться.
— Поздно. Слева что-то открылось.
Обсидиан возле локтя посветлел, будто камень истончился изнутри. За ним проступил первый узел живого контура.
Артефакт спрятали в стене. Темный вытянутый овал бился в нише неровно, и от каждого толчка по кладке расходились восемь тусклых жил. Они тянулись к остальным секторам. Одна линия шла ровно. Другая дергалась короткими рывками. Третья почти погасла, но упрямо загоралась снова.
Я узнала тяжелый ритм Талла раньше, чем успела подумать, что контур вообще не должен показывать мне чужую работу.
Края узла дрожали под камнем. Я приложила ладонь не к центру, а чуть сбоку, где старая вязь оставляла узкий вход.
Огонь провалился внутрь, и пальцы свело чужой судорогой. По соседней линии кто-то удерживал руну так сухо и точно, что у меня заболели ногти. Еще один поток метался, натыкался на невидимый обруч и возвращался слабее. Его владелец снова давил силой, уверенный, что подводит собственный дар.
Две другие линии проходили через тот же узел свободно. Контур не сравнивал нас. Он заранее решал, кому придется бороться с лишним сопротивлением, а кому достаточно выполнить обычное задание.
Я убрала ладонь прежде, чем чужие ощущения смешались с моими, и двинулась ниже.
Второй узел находился ниже. Там свежая команда Нолла соединялась с основным законом. Она не меняла старую строку, только добавляла отдельное условие для моего профиля. Если я войду глубже без разрешения комиссии, контур должен был закрыться вокруг дара и сохранить его до внешней оценки.