Рийя поставила перед Тесс кружку, но та даже не посмотрела на чай. Она перевернула последнюю закладку, синюю, и подвинула ее ко мне.
— Девятая статья требует наличия двух свидетелей-специалистов. Это должны быть не просто два человека в комнате, а два назначенных специалиста с отдельными полномочиями. Если один из них будет представителем Совета, Нолл обязан заранее указать это в уведомлении. Если не указал, значит, либо представителя не планировал, либо рассчитывает представить его кем-то другим.
— А если представитель пришел сам?
— Тогда у ректора будет плохое утро, — ответила Тесс. — Но это не значит, что у тебя оно от этого станет хорошим. Совет защищает процедуру, а не тебя лично.
Эту разницу стоило помнить. Я убрала закладки в тетрадь в том порядке, в котором могла понадобиться каждая из них. Сначала была формулировка уведомления. Потом шла девятая статья. После нее ускоренная процедура и два кураторских заключения. Тесс заставила меня повторить каждое возражение своими словами, чтобы в кабинете я не искала нужную строку в памяти, а сразу понимала, какой ход Нолла она закрывает. Он привык строить разговор так, чтобы собеседник отвечал на его вопросы. Сегодня я собиралась заставить его отвечать на мои.
Идти самой было правильно, потому что отказ давал Ноллу формальный повод немедленно начать процедуру принудительной оценки. Саму комиссию он все равно не успевал собрать до финального испытания, но мог оформить первый шаг и использовать его против меня. Трюк получался очень аккуратный. Формально мне предлагали выбор, хотя любой из вариантов сразу ухудшал мое положение. Если же я являлась добровольно, то хотя бы могла увидеть, кого Нолл собрал в кабинете и что именно собирался мне предъявить.
В кабинет я должна была войти одна, однако после пятничного совещания это уже не означало идти без прикрытия. Рийя проводила меня до коридора административного крыла. На лестнице она переносила вес на здоровую ногу и злилась, когда я невольно замедляла шаг рядом. У второй колонны, за которой начиналась служебная зона, она остановилась.
— Дальше меня не пустят. Нет вызова, нет возможности пройти. — Она перекинула ремень сумки на другое плечо. — Я закладываю сорок минут. Если по истечении этого времени ты не выйдешь, я иду за Кейланом.
— Я думаю, что хватит и двадцати.
— Сорок. — Она посмотрела на меня внимательнее. — Запас тоже часть рецептуры.
Я кивнула и пошла дальше.
В административном коридоре привычно пахло полированным деревом. Здесь всегда стояла особая тишина, не мертвая, а рабочая, и из-за нее собственные шаги казались слишком громкими. Я прошла мимо трех закрытых дверей. Четвертая находилась в самом конце. Дверь с гербом на деревянной табличке была открыта.