Змея повело набок. Он провалился вниз на полсотни метров, выправился на одной перепонке и удержался. Летал-то все-таки не на крыльях в основном. Это тоже стало понятно еще у маяка, когда он висел над башней, не шевельнув ни одной перепонкой. Но радовался я все равно — целых два вдоха.
За перепонку он взял с меня сразу. Хвост пришел сзади, из пустой, как мне казалось, тучи. Первое кольцо легло мне поперек груди, второе — на ноги, и оба сжались так, что из меня со свистом вышел воздух.
Жилы оказались у самого моего лица. Разряд пошел из шкуры прямо в доспех по всей длине кольца, без перерыва. Справа в груди хрустнуло. Дышать стало нечем, кричать тоже, а в глазах осталась одна белизна.
Провисел я так вдох, а может, и пять — не знаю. Доспех раскалился, из-под левого наруча потянуло паленым, и мысль в голове крутилась одна, но очень ясная. Сейчас он дожмет, и на этом все.
Крушитель был прижат ко мне вдоль тела, обухом к его шкуре. Я дал взрыв из обуха, в упор. Потом еще один. И еще. Кольцо подалось, и я выскользнул из него вниз.
Ступень Корня поймал метрах в ста ниже. Змей за мной не пошел: он поднимался в тучу, пить.
Плечи, шея и левая рука под наручем, там, где жилы легли на доспех вплотную, были сожжены до мяса. Справа трещали ребра. Сколько именно, я не хотел знать. Правая рука поднималась, но пальцы на древке сходились с опозданием, и Крушитель я переложил в левую.
— Такого я не встречал, — сказал Фома. Он висел рядом, и ливень шел сквозь него. — Но встречал поменьше. Был один, в океане, кормился от течения. Его не били, Александр, его вывели на мелководье и дождались, когда он потеряет свою силу. Там еще был человек, вечно простуженный, и я все гадал, как с таким насморком можно… Впрочем, неважно. Отрежь его от тучи, вот к чему я.
Я попробовал. Ушел под облака, на чистый воздух, и ждал его там на виду, с Крушителем на отлете. Он вышел за мной. Вот только и туча поползла следом всей толщей, и через десяток вдохов я снова был внутри нее.
— Тогда не давай ему пить, — сказал Фома очень тихо. — Ни глотка.
Это попробовал тоже. Он уходил вверх, я шел за ним, но почти всякий раз он успевал напиться, пока я одолевал подъем.
Однажды все-таки успел. Встал у самой пасти, когда молнии уже сходились к ней, и принял их на щит вместо него. Щита хватило на три разряда. Четвертая молния досталась доспеху, и больше я так не делал. А Фома ничего нового не предлагал.
И вот, я висел в туче на одной ступени и дышал через раз, потому что на полный вдох ребра не соглашались. А Змей ходил вокруг по широкому кругу, и жилы его то проступали в сером, то пропадали.