— Ладно, допустим. Кто такой и откуда?
Жетон я достал из-под ворота левой рукой, потому что правая в этот день как-то неприятно подрагивала.
— Червин Александр, доброволец. Рейд четыреста восемнадцать, должен был доставлять груз на первую станцию.
— Какая первая? — удивился он. — Первой станции почти год как нет.
— И тем не менее.
Он подошел вплотную, взял жетон двумя пальцами и долго читал выбитое на нем. Вблизи он был старше, чем казался издали. Серый ежик волос, вторая рука на пряжке ремня — кажется, дело было в старой травме. Щит между нами он убрал, только дочитав.
— Анатолий, спросите, что у него в тюке, — сказала сухая женщина, подошедшая к остальным, пока мужчина разбирался. — Если там Камни, это уже мое дело.
— Сколько у тебя Камней? — спросил Анатолий и отпустил жетон.
Я распустил ремень, и брезент лег на настил всеми четырьмя углами.
Камни растеклись небольшой горой. У одного из приставов щит погас. Поднять его заново он забыл. Строй перестал дышать.
Старшие тускло светились по всему склону, а между ними горели высшие. И было их не два и не десять. Женщина шагнула вперед, забыв про Вирра, присела у края и взяла один высший в ладонь.
— Галина, сколько тут? — спросил кто-то сзади.
— На глаз не скажу. Высших я вижу сотни.
— Чьи они? — Голос был молодой, из второго ряда. — Он же один пришел! Один человек столько не набьет и за десять лет — это Камни всего рейда!
На последнем слове голос сорвался.
— Они мои. Все до единого.
— Семь Кругов, — сказал Анатолий недоверчиво. — С семью Кругами на этой равнине не живут и месяца. А ты прожил одиннадцать. Как?
— У меня хороший Зверь. — Я кивнул на Вирра. — Большую часть работы делал он.
Вирр на этих словах приоткрыл один глаз и закрыл обратно. Молодой из второго ряда хотел спросить что-то еще, но Анатолий остановил его жестом.
— Максим, потом. Сначала запись. Галина, книгу.
Книгу прибывших она раскрыла на весу и подставила мне под руку вместе с пером. Перо я взял, но пальцы сжали его слишком сильно, потом слишком слабо. Кисть затряслась. По странице пошла ломаная черта с кляксой на конце. Удержать его как следует я не смог даже с третьего раза. Все-таки совсем мелкая моторика мне пока не давалась.
— Пишите сами. — Я положил перо на разворот. — Руки у меня после этой планеты годятся только для секиры.
Галина посмотрела на мои кисти, на рубцы левой и ничего не сказала. Писала она быстро и мелко. Люди у стены все еще не могли решить, на что им смотреть: на Камни или на Вирра.
— Ладно. — Анатолий наконец убрал руку с пряжки. — Склад откройте, Камни несите туда. Принимать начнем, как только ответит Орел. А ты, Червин, пойдешь со мной в рубку.