Вообще, Сферы были скорее помехой, чем угрозой. Их атаки на такой дистанции теряли половину силы, и доспех принимал их почти без вреда. Но каждая отвлекала, а отвлекаться сейчас было нельзя совсем.
И так слишком много всего было вокруг. Станислав, Туманность слева, вторая справа, Сферы, обломки, дым, ветер, свет, жар собственного Единого в руках. Все это шло в голову одновременно. Я отвлекся, вышел из боевой концентрации, и голова, только что ясная, вдруг стала слишком маленькой, чтобы это вместить.
Я начал видеть то, чего не было. Тени на облаках двигались против ветра. Эфир горел там, где никого не было. В дыму проступали лица — одно, второе, третье.
А Станислав, заходивший справа, вдруг стал двумя Станиславами.
Оба в одинаковой броне, оба полны Эфира, оба в тридцати метрах. Один справа, второй чуть выше и левее. Шли они на меня с одной скоростью, и я не понимал, какой из них настоящий.
Потом показалось, что понял. Левый был ярче, и Эфир у него двигался чуть быстрее. Я развернулся всем корпусом и ударил в него Крушителем наотмашь, со всей силы.
Секира прошла сквозь него, не встретив ничего. Меня развернуло вслед за ней.
Настоящий ударил в спину.
Боль пришла раньше, чем я понял, что случилось. В правый бок, под ребра сзади, где спинные пластины сходятся с нагрудником, вошло что-то узкое и холодное. Оно прошло насквозь: через доспех и поддоспешник, через тело. Вдохнуть я не смог.
Опустил глаза. Из моего правого бока спереди, на ладонь ниже ребер, торчал темный блестящий кончик оружия, которого у Станислава в руках не было. Кажется, это часть доспеха из живого металла. Потом он втянулся обратно, и из дыры ударила кровь.
Ах ты ж сволочь…
Я рванулся вперед и вниз, прочь от него, сразу на три ступени Корня. Только там смог наконец вдохнуть и обернуться, хотя ненадолго. Длинный и узкий клинок еще втягивался в правое предплечье Станислава. Как я и думал, это был не кулак и не Эфир.
Внутри все горело. Кровь текла под доспехом по бедру, в сапог. Ее было слишком много, чтобы не обращать внимания.
Единый я погнал к ране, не раздумывая. Он пошел туда через Живот и Ярло и стянул разрыв изнутри, насколько мог. Сосуды были прижжены пламенем, но сколько так продержится в бою, я не знал.
Только не сейчас… Только не когда он почти у меня в руках! Хотя чего это я? Ведь ни одного удара нормального ему не нанес еще…
Бок горел так, что темнело в глазах, и каждое движение правой рукой отдавалось в ребрах. Но рука слушалась, и секиру я держал крепко. Пару раз с силой врезал себе кулаком по шлему, чтобы выбить слишком быстро прибывающие панические мысли.