— Месяц. Может, меньше. Я чувствую, как холодная земля сжимается вокруг каждой жилы. Если не успеть, зима станет вечной. Навсегда.
Мирана подошла к окну. Снег продолжал идти. В этом белом безмолвии ей вдруг показалось, что она видит ту самую фигуру из леса. Она стояла теперь ближе, почти у самого плетня, и в её руке действительно был посох.
— Он следит за нами, — сказала она, не оборачиваясь.
— Кто?
— Тот, кто оставил следы. Я видела его вчера. Он стоит там.
Огнеяр с трудом приподнялся на локте и взглянул в окно. Его лицо окаменело.
— Это Морок. Мой брат. Он был первым кандидатом в Хранители, но я отобрал у него эту возможность. И он жаждет мести. Он тоже хочет завладеть Сердцем, но не для того, чтобы спасти мир. Он хочет навсегда сохранить зиму, чтобы она стала его троном.
Мирана перевела взгляд с фигуры в снегу на бледное лицо Огнеяра.
— Значит, нам придётся не только идти, но и бежать?
— Да, — ответил он, и в голосе впервые прозвучала сталь. — И чем скорее, тем лучше.
Они ушли на рассвете следующего дня. Мирана набросала в мешок остатки еды, запасные варежки и отцовскую книгу, в которой ледяные руны были перемешаны с его каракулями на полях. Огнеяр опирался на свой чёрный посох, но шёл сам, без посторонней помощи.
Перед выходом она обвела взглядом избу. Она прожила здесь всю свою сознательную жизнь. Каждый стропило, каждая трещина на полу были ей знакомы, как линии на собственной ладони. И сейчас она уходила, оставляя всё это позади. Возможно, навсегда.
— Не оглядывайся, сказал Огнеяр, стоя на пороге. Прошлое притягивает, как якорь.
Она не оглянулась. Но на мгновение ей показалось, что стены вздохнули, отпуская её, и этот вздох был полон сожаления.
Они направились на юго-восток, к горной гряде, где, по словам Огнеяра, скрывался вход в Сердце Мира. Он говорил, что это не пещера и не ущелье, а место, где время застывает там можно увидеть одновременно цветущий луг и заснеженную пустошь. Там и надо искать переход.
Шли молча. Снег под ногами скрипел, как старое дерево, и в этом скрипе Мирана слышала отголоски голосов льда. Они теперь были не такими тревожными, скорее любопытными. Она чувствовала, как ледяные духи переглядываются под землёй, обсуждая чужака, который идёт вместе с ней.
Огнеяр время от времени останавливался, закрывал глаза и прижимал ладонь к груди туда, где недавно теплилась искра. Теперь она была у Мираны, и он проверял, жива ли его связь с ней.
— Всё хорошо, говорил он каждый раз. Искра сияет.
На второй день пути метель утихла, и небо прояснилось. Впервые за много недель Мирана увидела солнце бледное, почти белое, но всё же настоящее. Лучи скользили по снегу, и он начинал слепить, так что приходилось щуриться.