— Мы были близнецами. Родились в ночь, когда умер наш отец предыдущий Хранитель. И по закону, когда Хранитель уходит, его дети проходят испытание. Тот, кто сможет зажечь Огонь Равновесия, становится новым Хранителем. Морок попытался первым. Он собрал всё своё мужество, шагнул к алтарю и… не справился. Огонь погас. Тогда подошёл я. И он вспыхнул у меня в руках, сам собой. Без усилия.
Он бросил прутик в костёр.
— Морок не простил мне этого. Он решил, что я украл его судьбу. С тех пор он ищет любой способ отобрать у меня право. Он заключил сделку с древним духом вечной стужи — с тем, кто ненавидит тепло. И теперь он не человек. Он оружие зимы.
— И он убьёт тебя, чтобы стать Хранителем?
— Не только меня. Он убьёт всех, кто встанет на пути. И тебя тоже, Мирана. Потому что без тебя я не смогу завершить обряд. Ты ключ, а он не терпит ключей.
Она поёжилась, но не от холода. Искра внутри неё пульсировала ровно, давая тепло, но где‑то на периферии сознания зарождалась тревога.
— Что будет со мной, когда ты пробудишь Лето? — спросила она. Ты говорил, я должна отпустить холод. А если я не смогу?
Он поднял на неё взгляд, и впервые в нём мелькнула неуверенность.
— Тогда зима останется. Или Лето родится, но разрушит всё вокруг. Потому что , равновесие это не просто смена погоды. Это твоя душа, Мирана. Если ты не отпустишь холод, он сожмёт твоё сердце так, что ты превратишься в лёд. Навсегда.
Она смотрела на пламя и понимала: её жизнь кончится там, в горах. Либо она умрёт, чтобы мир ожил, либо выживет, но ценой вечной мерзлоты. Выбора, по сути, не было.
Горы встретили их не снегом, а тишиной. Такой плотной, что Мирана слышала стук собственного сердца и шорох дыхания Огнеяра за спиной. Здесь, на высоте, ветер не выл — он обходил склоны стороной, будто боялся потревожить что-то древнее, спавшее под каменными пластами.
Они поднимались по узкой тропе, которую не увидел бы никто, кроме человека, знавшего, что она существует. Огнеяр шёл впереди, и с каждым шагом его посох глухо стучал по мёрзлой земле, оставляя круглые отпечатки, похожие на маленькие проруби.
— На перевале нас ждёт испытание, — сказал он, не оборачиваясь. — Не бойся, если увидишь то, чего нет.
— Что это значит?
— Горы помнят всех, кто по ним ходил. Здесь время не течёт — оно стоит, как вода в промоине. Ты можешь встретить себя прошлую. Или того, кого потеряла.
Мирана подумала об отце. О книге, лежавшей на дне мешка. О том, что она так и не поняла ни строчки из его записей.
— А ты? — спросила она. — Кого встретишь ты?
Огнеяр промолчал. Ответ пришёл позже, когда тропа сузилась до карниза, а справа открылась бездна, затянутая молочной дымкой.