— Хранитель мёртв. Ты знаешь. Все знают, даже те, кто живёт в таких дырах, как эта. Уже сто лет нет смены сезонов. Зима захватила мир, потому что нет того, кто умеет звать Лето. А я сын предыдущего Хранителя. Но я отрёкся от дара много лет назад. Не хотел этой участи.
Он помолчал. Мирана слышала, как потрескивает искра у неё на ладони.
— Теперь передумал. Потому что мир умирает. И если я не приму дар, всё погибнет. И даже те, кто мне дорог.
— А при чём здесь я?
Он открыл глаза и посмотрел на неё в упор. Так смотрят на человека, который должен решить судьбу мира, но сам ещё не знает об этом.
— Ты Хранительница Зимы. Твоя кровь поёт в унисон со льдом, ты слышишь его голоса. Без тебя я не смогу пробудить Лето. Потому что для того, чтобы родилось тепло, нужно сначала отпустить холод. Отпустить всем сердцем. И только ты можешь помочь мне сделать это.
Мирана хотела рассмеяться, но смех застрял в горле. Она была дочерью изгнанного колдуна, который когда-то пытался обмануть зиму и за это был сослан на север, в эти гиблые края. Он умер десять лет назад, оставив ей только старую книгу с записями и способность слышать то, чего не слышат другие. Она никогда не считала себя особенной. Просто выживала.
— Я не умею пробуждать Лето, — сказала она тихо. — Я даже не знаю, как он выглядит.
— Он не выглядит. Он чувствуется, — ответил Огнеяр. Голос стал мягче, почти шёпотом. — Ты почувствуешь его, когда мы начнём. Но нам нужно дойти до Сердца Мира. До места, где зима и лето переплетаются в вечном танце. Там я приму силу, а ты отдашь холод. Тогда равновесие вернётся.
Она хотела спросить ещё, но он вдруг качнулся и едва не упал со скамьи. Мирана успела подхватить его. Он обмяк у неё на руках, лёгкий, как сухой камыш, и горячий, как печной кирпич.
Она уложила его на свою постель, накрыла двумя овчинами и долго сидела рядом, глядя, как под тонкой кожей век беспокойно бегают глаза. Искра на её ладони пульсировала в такт его дыханию. Она поняла, что отныне они связаны.
Ночью она не спала. Слушала, как метель бьётся о стены, и размышляла. Сто лет вечной зимы, и вдруг появляется он, чтобы сломать этот порядок. Это ли не чудо? Или ловушка? Она перелистывала в памяти рассказы отца. Он предупреждал, что Хранители существа коварные, что они ищут лишь свою выгоду, а смертные для них лишь пешки.
Но когда утром Огнеяр открыл глаза, в них не было коварства. Только усталость и боль.
— Спасибо, — сказал он хрипло. — Ты согрела меня.
Она подавила вопрос о выгоде. Вместо этого спросила:
— Сколько времени у нас есть?