Глава первая. Дочь изгнанника
Страница 1 из 17
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава первая. Дочь изгнанника

Страница 1

Глава первая. Дочь изгнанника

Мирана проснулась оттого, что в сенях кто-то скрёбся, и это мышь, потому что мышь скребётся торопливо и без передышки, а тут скребли и замирали, словно ждали, и она лежала под двумя овчинами и слушала, а мороз в ту ночь был злой, у печи и то не согреешься, дрова она берегла, осталось на дне.

Скрёб стих, потом начался снова, и Мирана сбросила овчину, нашарила ногами валенки, накинула тулуп поверх рубахи, кочергу взяла сразу, тут без неё из дома не выходят.

За дверью пусто, ветер гнал снег по двору, и следы — она посмотрела на них и остановилась: от плетня к крыльцу, и обрыв, не свернули, не замело, просто кончились, будто человек дошёл до двери и пропал, но следы свежие, глубокие, с чёткими краями, мороз только взял их.

Мирана постояла на крыльце, вгляделась, за плетнём белое поле, дальше лес, у самой опушки что-то темнело — не дерево, не куст, фигура, стояла не шевелясь, в руке длинное, посох или палка, каких в сугробах полно.

Она вернулась в дом, заперла дверь на засов, кочергу поставила у печи поближе, села на лавку и стала ждать.

Отец умер десять лет назад, после него остался дом, книга в кожаном переплёте и слух — не такой, как у всех, она слышала то, чего другие не слышали, книга толстая, страницы пожелтели, отец писал о льде, не о том, что лежит на земле, о другом, который живёт в воде, в камне, в человеке, называл его «первый лёд», писал, что тот помнит всё, что было до зимы, и если слушать долго и правильно, он расскажет, как вернуть тепло.

Мирана читала её много раз и не поняла ничего, писал он витиевато, сбивчиво, будто боялся: прочтут и поймут больше, чем надо, может, и боялся, сюда его сослали не за красивые глаза.

Она подбросила в печь последние поленья, огонь вспыхнул, лизнул кирпич и притих, Мирана протянула руки — пальцы всегда холодные, сколько ни сиди у печи, сколько ни кутайся, холод в ней держался крепче, чем в других, с детства, она не придавала значения, мало ли у кого какие руки.

Скрёб вернулся, громче, настойчивее, Мирана встала, взяла кочергу, подошла к двери, прислушалась — за дверью дышали, тяжело, с хрипом.

— Кто там? — спросила она.

Ответа не было, только дыхание стало чаще.

— Я спрашиваю, кто там. Отвечай, или я не открою.

— Открой, — сказал голос, мужской, слабый, но не старческий. — Я не враг.

— Врагов здесь нет. Здесь вообще никого нет. Уходи.

— Не могу. Я замёрз.

— Все замёрзли. Мир замёрз. Уходи.

Пауза, потом голос сказал тише:

— Ты Хранительница. Ледяные духи признали меня. Я чувствую их. Они говорят, что за этой дверью та, кто слышит.

Мирана замерла — ледяные духи, она их знала, никогда не видела, но слышала, они приходили во снах, шептали на языке, которого она не понимала, но помнила, отец говорил: это не сны, зов, однажды кто-то придёт, и она решит, открыть или нет.

1 2 3 ... 17
впередвперед