Сентябрь. Ночь с одиннадцатого на двенадцатое октября
Нэо Мори не верил словам — верил кадрам. И потому в понедельник, за семь дней до отплытия, он стоял в своей тёмной комнате и смотрел на сушильную леску, на которой висели снимки, вручившие ему противоречие.
Снимков было тридцать шесть. Нормально с плёнки — тридцать шесть. Не нормальным было то, как они вышли.
Кадры были засвечены по краям. Не вся плёнка, не весь кадр — только края, узкая полоса белёсого света, въевшаяся в эмульсию по периметру, как будто что-то стояло между объективом и миром и стояло везде, со всех сторон, не пропуская света в центре. В центре снимки были чистыми. По краям — выжжены.
Он взял лупу. Посмотрел первый кадр: набережная города, вечер, фонари. Кадр был хорош — композиция держалась, линии сходились куда надо. По краям шла белёсая полоса, ровная, как линейка. Он посмотрел второй: пустой перрон, сумерки. То же самое. Третий: окно его собственного дома, снятое изнутри. Белёсый обод по периметру — и в этом ободе не было ничего. Ни улицы, ни неба, ни воздуха. Просто свет, в котором не осталось информации.
Нэо положил лупу. Закурил.
Сигарета в тёмной комнате — грубое нарушение технологии. Он знал это лучше многих: бумага горит, дым оседает, проявитель чувствует всё, что в воздухе. Поэтому он курил в тёмной комнате так редко, что сам себе мог это посчитать: двенадцать раз за четыре года. Это был тринадцатый. Плёнка была хуже дыма.
Брак плёнок бывает по-разному. Он знал все виды: засветка при перезарядке — полоса с одного края, всегда с одного, потому что рука у человека всегда открывает одну и ту же щель. Паразитная засветка от корпуса — блик, форма, повторяющаяся от кадра к кадру. Просроченная эмульсия — вуаль по всему полю, серый налёт, равномерный, как молоко в чае. Скачки влажности — разводы, пятна, ретикуляция.
Ничего из этого не было на его плёнках.
Полоса шла со всех четырёх сторон. Ровно. Одинаковой ширины на всех кадрах — а кадры он снимал с разных точек, разным светом, в разные дни, с разной выдержкой. И плёнки были из разных партий. Он проверил: в сентябре он расходовал три коробки, две фабрики, разный срок годности. Брак не бывает в трёх партиях сразу. Брак — это одна плёнка, одна партия, одна причина.
Он докурил до фильтра, растёр окурок между пальцами и сказал вслух — никому; цифры любят проговаривание:
— Тридцать шесть из тридцати шести. Три партии. Ширина полосы — одинаковая.
Потом добавил — и это была вторая фраза за вечер, а фразы у него вообще были лимитированы:
— Так не бывает.