— Не парься. Мы выжили, в отличие от большинства, и это хорошо.

— Что, много погибло?

— Думаю, все, кто оказался на стоянке, а так же все, кто находился в это время в домах.

— Ужас. Надо позвонить маме. — Алена попыталась резко подняться, но схватилась за голову в районе синяка. — А-а-а!

Денис поднес ей горящий экран телефона.

— Сети нет и быть не может после такого. Все разрушено, подчистую.

— Какой ужас. Как это могло… почему?

— Без понятия. Нам главное не ухнуть еще дальше вниз, а потом надо придумать, как выбраться наружу.

— Еще дальше? Не пойму о чем ты говоришь, пока не увижу. М-м-м, как раскалывается голова. У тебя нет ничего от головы?

— Нету. У меня голова болит только с похмелья. Могу в аптеку на первый этаж спуститься. Сейчас там любое лекарство можно без денег и без рецепта взять.

— Нет! — резко возразила Алена. — Нам будет страшно.

— Да-а-а. — Пропищала Вероника.

— Денис? — Алена подняла голову.

— Что?

— Как думаешь, тряхнуло везде, или только у нас, в Оренбурге?

— Не знаю. Думаю, что по всему Уралу тряхнуло.

— Выберемся, перееду с Вероникой в деревню. Достал уже этот город.

Это была неплохая идея. После такой катастрофы в Оренбурге еще долго будет нечего делать. Со стороны входа раздался шум. На фоне светлого проема возник темный мужской силуэт.

— Ульяна, ты здесь? Ульяна? — Мужчина посветил фонариком на троицу, расположившуюся прямо на полу. — Вы мою Ульяну не видели?

— Извините, не видели. — Денис услышал в голосе мужчины какой-то не соответствующий обстановке спокойный тон, будто его ребенок потерялся, играя дома в прятки.

— Вот ведь запропастилась. Увидите, скажите, что ее папа ищет.

Денис посветил своим фонарем и увидел, что лицо мужчины разбито в кровь.

— Вам нужна помощь. На первом этаже аптека, там бинты и спирт есть.

— Спасибо, но мне пока не требуется. Ульяна! Ульяна! — Он снова ушел на крышу и продолжил там звать свою дочь.

После его ухода у Дениса остался тяжелый, тоскливый осадок, будто в душу залили бетон, сжимающий сердце. Лучше бы они погибли вместе, чем вот такое надрывное помешательство, овладевающее любым, кто поймет, что произошло с этим мужчиной. Денис подумал про мать, и ему пришла уверенность, что она тоже погибла. К его собственному удивлению в нем не появилось тоски или ощущения горя. То ли он еще не успел проникнуться этим пониманием, то ли потому, что смерть постигла многих и на фоне общего горя, свое не казалось таким уж безутешным.

— Бедняга. — Произнесла Алена, слыша, как мужчина продолжает звать дочь и обняла свою Веронику.

— Папа! Папа! — Раздалось снаружи.