— Нет, мне кажется, оружие лишняя тяжесть. Кого нам опасаться, Гордей? Три лба и все при дубинах. — Александр покачал в руке топор. — Охотиться тоже не на кого. Бесполезная вещь.

— Вам виднее. — Нехотя согласился Гордей.

— Гордей, все, никаких вы больше.

— Ладно, понял.

— Вперед.

Под непрерывный гул мошкары, отмахиваясь от лезущих в глаза, нос и рот насекомых добрались до места, где можно было перейти на насыпь по сухому. Оказалось, Александр присмотрел эту проблему. Он вынул из котомки три колпака сшитые из крапивного мешка.

— Держите. Это мы с Аглаей придумали. Она очень стеснялась мне их показывать, боялась, что я замечу, что руками у нее получается не очень, комплексует по поводу того, что в детском доме не научилась ничему, что должна уметь женщина.

— Ой, да кто на это смотрит в последнее время. — Усмехнулся Гурьян. — Главное, чтобы пальцы были ленту по экрану мотать.

— Тебе ли говорить? — Заступился Гордей за женщин. — Твоя Фекла доктор Айболит в юбке. Иногда так на латыни шпарит, думаешь, какая ей Зарянка, ей на международный симпозиум, или куда там собираются.

— Это точно. Я даже иногда боюсь, что если бы у нее был выбор, она меня ни за что бы не выбрала. Я ведь руками мастак, а разговор по уму поддержать, это не про меня. — Гурьян вывернул колпак, переданный ему Александром и внимательно разглядел шов. — Нормально прошила, не мастерица, но и не рукожоп.

— Спасибо. Я обязательно передам твой комплимент.

— Сергеич, только не дословно. — Гурьян натянул колпак на голову. — Все видно, дышится легко.

Выглядел Гурьян с этим остроконечным колпаком довольно странно. Напоминал он то ли смертника перед казнью, то ли куклуксклановца, у которого не оказалось под рукой белого материала, то ли героя фильма ужасов. Гордей выбрал третий вариант.

— Теперь нам точно оружие не нужно. Мы и так нагоним страха на кого угодно.

С колпаками на голове стало намного проще идти. Сквозь редкую ткань хорошо было видно, но для мошкары они стали непреодолимым препятствием.

Пейзаж вокруг насыпи на протяжении нескольких часов почти не менялся. В низинах стояли целые озера, поверхность которых тревожил ветер. В таких низинах вода подступала в плотную с верхом насыпи. Небольшие волны окатывали щебень, но пока еще нигде насыпь не уходила под воду.

Чем дальше от поселка, тем меньше становилась мошкары, уже через час можно было снять колпаки. Александр уже не в первый раз подметил, что мир вокруг выглядит будто не их вовсе, так сильно он изменился и стал другим, что связь с прошлым осталась только через железнодорожную насыпь. А им, как существам из прошлого, только на ней и было безопасно.