— И даже не думай, твою еду я возьму только с тобой. Не пойму только, по какой причине можно желать здесь остаться. — Он кивнул на узкую щель между обвалившимися перекрытиями.

— Я привыкла. Пока меня никто не видит, я такая, какая была.

— Ясно. Ты переоцениваешь свои изменения. Я вижу тебя красивой девушкой.

— А так? — Она скинула платок.

Досталось девушке серьезно. Ото лба и выше, по шее, ушам и за ними, все было покрыто коростой. Грязные волосы, спутавшиеся из-за сочившейся сукровицы, превратились в сосульки. Гордей не смог скрыть свои эмоции.

— Видишь? — Ольга снова покрылась платком.

— Что я увидел? Ничего неизлечимого. Болячки сойдут и будет, почти, как было. У нас и ветеринар есть, Фёкла, она любое животное на ноги ставила в пять минут.

— Спасибо. За животное.

— Да какая разница кого лечить. Животных еще сложнее, потому что они не говорят, что у них болит. Хочешь анекдот. — Гордей не дождался ответа. — Встречаются обычный врач и ветеринар и начинают спорить, кто из них профессиональнее. Врач говорит, давай, я попробую поставить тебе диагноз за один симптом. Ветеринар согласился. — На что жалуетесь? — спрашивает врач, а ветеринар отвечает: А-а-а, так любой дурак сможет. — Гордей засмеялся, а сам пристально вгляделся в глаза Ольги, ища в них отклик.

Она улыбнулась, но глаза ее не смеялись.

— Я привыкла быть одна.

— Понятно. — Гордей сник. — А потом что? Ты не сможешь долго быть одна. У тебя кончится еда, или не дай бог, начнется какая-нибудь гангрена и помрешь здесь, и никто об этом не узнает.

— И что? Я почти умерла в самом начале. Даже не знаю, сколько пробыла без сознания, день-два или неделю. Ничего страшного в этом нет, умру, скорее с родителями встречусь.

— Олечка, это мысли, которые ты думала в одиночестве. Давай, я дам тебе время, пока буду гулять тут, а ты подумаешь. У нас очень дружный коллектив, никому и в голову не придет как-то насмехаться над тобой, думаю, даже напротив, внимание тебе будет обеспечено. Дом тебе отделаем, будешь жить, как барыня, с нормальными дверьми, а не этой норой.

— Иди. — Отрезала девушка.

Гордей вздохнул.

— Я тебе имя придумал. Забава.

— Я тоже тебе придумала. Смутьян.

— Ну, вот, чувство юмора появилось. Значит, через четыре часа встречаемся на этом месте.

— Иди уже. Ты мешаешь мне сосредоточиться. — В голосе Ольги появилась некоторая мягкость.

— Я понял. — Гордей надел на ноги «лыжи» и потопал на улицу.

Когда он обернулся, Ольги уже не было. Ему даже стало не по себе, не сыграло ли воображение с ним такую шутку. На всякий случай он решил не оставаться в поселке на вторую ночевку.