— Я уже понял. — Раздался сзади голос Игоря.

Денис уткнулся во что-то. Провел рукой и не смог определить. Непонятный материал находился вровень с его грудью, а длину его он не смог определить, так как не хватило рук.

— Игорь, осторожнее, я во что-то уперся. — Предупредил он напарника.

— Стой, где стоишь, я придумаю сейчас чем подсветить, иначе мы тут потеряемся в лабиринтах.

В пятне света со стороны двери замелькали тени. Игорь переговаривался с напарниками, придумывая из чего добыть огонь. Денис сделал несколько шагов вдоль препятствия, пока не нашел его окончания. У него были острые углы, но на ощупь оно не было железным. Оставив свои предположения на потом, Денис сделал шаг в сторону. Вытянутая рука уперлась во что-то, похожее на трубы и снова они показались ему сделанными не из железа.

Что-то протяжно заскрежетало. В торце склада появилась яркая горизонтальная щель. Она расширилась и разделилась пополам еще одной вертикальной щелью. Игорь пытался открыть большие ворота. Створки ворот распахивались тяжело, упираясь нижней частью в грязь. Тем не менее, даже этого света хватило, чтобы разглядеть помещение.

— Это что, строительный склад? — Догадался Денис.

Длинным препятствием оказалась стопка кровельного железа, профлиста, покрытого пластиком. Покрытие на верхнем листе скукожилось и порвалось. Напротив хранились керамические трубы для сточных вод.

— Точно, строительный. — Согласился Игорь. — Хотя нам всем хотелось бы продуктовый.

— Радуйтесь, что не склад удобрений или макулатуры. — Тагир отошел в сторону и осветил штабеля декоративной плитки, частично обрушившейся из-за повреждения упаковки.

— Мы радуемся. Особенно от мысли, что эту тяжесть придется двигать с места на место.

— Ну, что зовем народ, или еще поищем? — Спросил Денис.

— Чем этот плох? — Поинтересовался Игорь. — Смотри, здесь есть куча материала, чтобы отделить каждому личное пространство, баньку смастырить, туалет. Запах сейчас выветрится. Надо брать.

Женщины и дети, еще не отходившие со времени подъема далеко от края расщелины, во все глаза смотрели на то, во что превратился город. Чувства он вызывал тяжелые, давящие и опустошающие. Приходилось притормаживать воображение, чтобы оно не дорисовывало те страдания, которые постигли его жителей. Вероника, проводив глазами очередные развалины, спросила:

— Мам, а людей больше не будет?

Алена не сразу придумала что ответить.

— Будут. Просто они ушли из города, но потом вернутся.

— А-а-а, — Вероника попыталась понять, что сказала мать, — а Олеся и Вика тоже вернутся?