— Много газа? — Поинтересовался Матвей. — Мария Алексеевна сказала, что деревню газифицировали сорок лет назад.

— Так это для других нужд, поросят палить, кур. Два больших баллона всегда держу заправленными. Как чуял, первым делом их в погреб закинул. Хотя моя корила, что взорвемся вместе, даже пришлось прикопать их в землю, чтобы успокоилась. Зато сейчас не нарадуется.

— Это хорошо. Если экономно тратить, то надолго хватит. — Рассудил Матвей. — А вы не думали на чем еще можно готовить?

— Думали. Вода остынет, можно дрова вытаскивать, сушить и зимой обогреваться и еду готовить. Тут, знаешь ли, зимой не курорт. Максимум градусов десять будет, а то и меньше. Почки отморозим в таком комфорте спать.

— М-да забот у нас еще выше крыши. — Согласился Матвей.

В поход за солью вышли впятером, Матвей, Игнат, Владимир и Геннадий с конем. Александра оставили на хозяйстве, чтобы он помогал по технической части. Кажется, инженер был благодарен за то, что его не взяли. Все-таки он не был склонен к проверке себя серьезными испытаниями, и при любой возможности избежать их, старался так и делать.

Дорога до районного центра сохранилась неплохо. Матвей вообще удивился, что тут разрушения выглядели намного слабее, чем у них. Он решил, что сейсмическая волна слабела и вполне возможно, что где-нибудь за Уралом сошла на нет, и там все катастрофические разрушения были только от жара, да и тот мог оказаться намного холоднее.

— Как переночевал? — Поинтересовался Владимир у Игната, оставшегося сторожить склад.

— Никого не было, как ни странно. — Ответил он нехотя.

— Значит, не такие они и кулаки. — Усмехнулся Геннадий. — А то навели на людей напраслину.

— Посмотрим. Я бы так сильно не обольщался насчет них.

Дорогу перерезала трещина шириной в три метра. Обходить ее пришлось за сотню метров по мягкой вязкой земле. Макарка проваливался в ней, ржал с перепуга и брыкался, разбрасывая грязь в стороны. Он доставал до горячего слоя и терял над собой контроль, чуть не сломав свежую упряжь. Геннадию пришлось взять его под уздцы и бежать вместе, не давая коню глубоко проваливаться.

Когда они вышли на дорогу, конь еще долго ржал, жалуясь на плохие условия работы. Его испуганные глаза лезли из орбит от возмущения. Хозяин успокоил его килограммом дробленого зерна. Только после этого Макарка успокоился и согласился продолжить путь, гремя корытом по неровной дороге.

Пейзажи мертвой земли внушали уныние. Казалось, что мир не справится с постигшей его бедой и постепенно погибнет. Тщетные попытки людей выжить, только отдаляли неизбежный конец. В силу инстинктов и большого желания жить они не могли принять идею, что этот мир закончился и надо оставить его для тех, кто придет следом.