— Это что?
— Это пшеница, из которой делают муку. — Пояснил дед. — Эх ты, городское дитя. Ну, пробуй.
Тимофей осторожно разгрыз несколько зерен и задумчиво пожевал.
— Ничего так, вкусно. — Признался внук.
— Еще принесу, когда вернемся. Там такого зерна, честно говоря, на год хватит. Теперь бы его сберечь. Ладно, Тимох, я пошел, а ты не показывай местным, что трусишь. Расскажи им, как ты прилетел сюда на самолете, как мы ныряли в тучи и убегали от пекла, как садились на воду со сломанной стойкой. Вот увидишь, они по-другому станут к тебе относиться.
— А если они скажут, что я вру?
— А мы их сводим к самолету. А когда нам Саня сделает электричество, зарядишь телефон и покажешь видео.
— Ладно. — Согласился внук.
Идея стать популярным парнем пришлась Тимофею по душе. Тем более родители детей считали, что их спасение произошло благодаря его деду, напугавшему пастуха, который растрезвонил по всей деревне о приближении пекла.
Корыто, спроектированное и созданное Александром, вместило россыпью зерна́примерно двадцать ведер. Когда вернулись к штольне, Протасов Игнат уже поджидал их со своей зернодробилкой, обгоревшей, но сохранившей работоспособность. Электрическая часть разрушилась, но механическая осталась, только потеряла вид. Наскоро приделав к барабану велосипедные шестерни, пустили его в работу. Оборотов, конечно, не хватало. Проскакивало много целого зерна, но как временная мера для проверки пригодности зерна для скотины, она вполне годилась.
Изголодавшиеся коровы, выпучив свои немаленькие глазищи, накинулись на дробленку. Ели ее поспешно, выдувая носом клубы мучной пыли из ведер. Каждой дали не более двух килограмм, чтобы понаблюдать, как поведет себя организм. Обрадовавшаяся скотина даже дала немного молока. Оно ушло в первую очередь детям, а на оставшемся сварили пшеничную кашу из той же дробленки.
Тимофей поделился с Тузиком, оставив пару глотков молока, смешав их с недоеденной кашей. Пес оказался неприхотливым и с аппетитом поел. Он уже успел привязаться к мальчишке и время от времени влюблено смотрел на него единственным глазом. Спал всегда подле и ночью тоже лег, прижавшись спиной. Тимофей был благодарен ему, потому что ночь в подземелье оказалась прохладнее, чем он ожидал. Пес во сне поскуливал и дергал лапами, как будто переживал перенесенную катастрофу заново.
Матвей проснулся, как только в коридоре началось движение. Владимир подогрел на маленькой газовой плитке чайник и разлил чай. Перекусили вчерашней кашей, хранившейся в кастрюле в холодной воде в одном из затопленных ответвлений.