— Это ты такой увлеченный, а я когда вижу, как они врут в глаза, бешусь. Скажи честно, комбикорм ворую в колхозе, выращиваю пятьдесят свиней и сдаю, и на эти деньги шикую. А то начинают сочинять печальные истории.

— Это ты про Заболотных? — Догадался Геннадий.

— Да, про кого еще.

— И где его машина теперь, где дом с дорогой мебелью? — Поинтересовался пастух.

— Где, где, в ман… Меня уже не их богатство бесит, а то что они не идут помогать. Не хотят сообща все делать. Интересно, они не сообразили спрятать свиней в подвале? Если сообразили, то теперь башку ломают, как бы скрыть от других и где бы стырить корм. Палец даю на отсечение, ночью полезут сюда, проверять осталась ли целая пшеница. — Игнат зло сплюнул под ноги.

— Может, нанести им визит вежливости. Честно сказать, что мы спасли коров, что пшеница осталась и надо совместно продумать, как оставить потомство и коров и свиней. — Предложил Матвей Леонидович.

— Да, надо будет сходить к ним, выложить как есть и посмотреть на реакцию. Начнут юлить, я сразу догадаюсь. — Согласился Игнат. — А если откажутся, возьму ружьишко, и ночью буду караулить на складе.

— Давайте не разводить вражду заранее. — Матвею не понравился категоричный тон Харинского. — Не до всех еще дошел масштаб изменений и уж тем более последствий. Как дойдет, сами прибегут.

— Не знаю. Из говна конфетку не сделаешь. — Игнат зло фыркнул. — Короче, я домой за дробилкой, а вы отвезете мешки и возвращайтесь за другим зерном, которое чуть золотистее. Проверим на буренках, станут они его жрать или нет.

Дел у жителей деревни, оказалось невпроворот. Коров выгнали наружу, чтобы они не превратили подземелье в сарай. Опасались, что их моча попадет в питьевую воду. Навоз собирали отдельно, чтобы впоследствии оживить им стерилизованную почву. Дети Протасовых и Харинских работали ограждением, не пуская изумленную скотину, не увидевшую ни травинки, ни листочка, в опасные места. Проваливаясь копытами в сырую грязь, коровы начинали топтаться на месте, чувствуя сохранившийся в ней жар, и начинали беспокоиться. Тимофей побаивался рогатую скотину и дергался каждый раз, когда корова начинала приплясывать, чем забавлял деревенских детей.

— Дед, можно я с тобой? — Попросился он, когда увидел, что тот снова собирается идти на ток за зерном.

— Тимох, тебе дали задание пасти коров, так что паси. От тебя на току пользы не будет, а тут ты при деле.

— Но мне не нравится тут. — Он перешел на шепот. — Я коров боюсь, а ребята надо мной смеются.

— А ты не бойся, Тимох. Раз ребята не боятся, то и тебе не надо. Вот тебе семечки, чтобы время занять. — Матвей Леонидович вынул из кармана горсть слегка поджаренного зерна. — Грызи.